— Бэси, я мишка, — заикаясь, ответила девочка и, словно иначе ее бы не поняли, показала косолапые пушистые ножки, одна была изъедена плешью, словно лишаем. — Я Бэи шту.
— Бэси? — Изабель поправила плащ, кутая ее от холода.
— Бэ-эси, — нахмурившись, повторила мишка.
— Берси? — императрица взлохматила густую длинную челку. Мишка кивнула. — А Бэи — твой отец? Он заберет тебя?
Мишка снова кивнула и улыбнулась.
— Он обязательно тебя заберет, я обещаю, — Изабель поцеловала Берси в лоб и, укутав, подняла на руки. — Но сперва я должна забрать тебя отсюда.
***
— Вы хоть понимаете, какими последствиями это грозит?! — седой мужчина в годах смотрел на императрицу из-под густых белых бровей и кулаками упирался в стол.
Берси от его крика вжалась в платье Изабель, прячась в нем. Но в следующее мгновение лишилась своей защиты — императрица подошла к столу и, упершись в него, смерила Верховного Магистра презрительным взглядом. Лицом к лицу. Глаза в глаза.
— Я третий раз повторять не буду. Внимательно выслушайте второй, — отчеканила она.
Раун подошел ближе, готовый в любой момент подхватить диалог. Деталей законов она не знала, зато запала — хоть отбавляй.
— Я закрываю проект Имагинем Деи. И я приказываю остановить его немедленно, — замолчала, переводя дух.
Верховный Магистр выдохнул и, вдруг подумав о чем-то, улыбнулся.
— Скажите, великодушная Императрица, а Совет дал на это согласие? — с все той же улыбкой спросил он и, довольный, как кот, сел в кресло, расправил сухонькие крылья. Летать он не мог по определению. — Видите ли, Имагинем Деи подчиняется Совету. А это, как никак — вассалы шестнадцати округов, император, вы, генерал, ваш фактотум и глава Охотниц. Итого — двадцать два человека вместе со мной. Двадцать три голоса, потому что ваш считается двойным весом.
— Я договорюсь, — хладнокровно кивнула императрица.
— Вот когда договоритесь, Ваше Императорское Величество, так сразу и приходите. И девочку свою заберете тоже тогда, никак не раньше, — довольно закивал ангел.
Изабель крепко стиснула Берси за руку, всем своим видом давая понять, что она ее не отдаст.
— Откуда такая уверенность, что я должна поступить так, а не иначе? — прищурившись, спросила Изабель.
— Закон, Ваше Императорское Величество, — Магистр развел руками. — На все воля божья, а за неимением его высказанной и записанной воли — на все воля закона.
Раун почтительно поклонился Верховному Магистру, как того требовал устав.
— Позвольте напомнить, что организация Имагинем Деи подчиняется трем в империи, — Раун вытянулся по струнке и, вытащив из набедренной сумки документы, протянул их Магистру. — Вам, как Верховному Магистру, Императрице и Совету. При этом, — на стол легли другие бумаги, заметно более старые, — непосредственно вы, как Верховный Магистр, напрямую подчиняетесь Императрице.
— К чему вы клоните? — Магистр задумчиво надел очки и взял документы. Его явно не радовали такие перемены. А мысль, что он чего-то не знал, раздражала.
— К тому, что Имагинем Деи действительно не подчиняется императрице. Но вы лично обязаны следовать ее приказам.
— Это старые документы, — Магистр откинул их на угол стола.
— Они действующие, — Раун пододвинул их обратно. — Вы можете проверить сами, или довериться моей работе.
Магистр, поджав губы, смерил взглядом императрицу, а затем и ее фактотума.
— Так уж и быть, — тяжело вздохнув, начал он. — Но лишь потому, что вы, Раун, имеете репутацию очень дотошного и въедливого человека. Вы бы принесли документы, даже если бы они действовали против императрицы. Просто потому, что таков закон, а он — превыше всего. Я вам верю, но все равно проверю эту информацию.
Раун кивнул, не смея спорить. Его обязанности и полномочия были ему известны от и до.
— Но вы, Изабель, вы ведь понимаете, что я физически не могу прекратить работу Имагинем Деи, — он снял и сложил очки, сцепил пальцы рук и принялся раскачивать очки за одну из дужек. — Если такова ваша воля, и если Раун прав — и я не имею права ослушаться приказа, то я все равно не могу следовать ему.
— Если не можете вы — сможет кто-то другой, — резко оборвала его Изабель. — И у вас есть два варианта — либо я убью вас, а совет мне это простит, ведь я херувим.
— Нойко, — коротко вставил Магистр.
— Сбежал и может не вернуться, все равно остаюсь я, — императрица кивнула. — Или вариант второй — я добиваюсь вашего трибунала. Раун мне поможет. Еще раз напомню — я херувим.
Магистр глубоко вздохнул. Ни один смертный не имел никакого права обвинять херувима, абсолютная неприкосновенность буквально сидела в мозгах всех и каждого в империи. Против ее любого обвинения он не сможет даже слова в свое оправдание вставить. Но, все же, был один нюанс.
— Нет, Ваше Императорское Величество, вы не понимаете. Есть та, чьи законы гораздо важнее ваших решений и вашей воли.
— Кто? — Изабель непонимающе глянула на Рауна, но он ответа не знал.
