— Ева рассказала мне о своем путешествии, — Нойко потеснился на тропе, козочка оказалась рядом, бесцеремонно отодвинула мешающиеся крылья и, обогнав, запрыгала спиной вперед.
— Что? Что она тебе рассказала? — от любопытства горизонтальные зрачки сузились в щелки.
Нойко пошел медленнее, опасаясь, что Аньель снова споткнется.
— Она сказала, что там целый мир. Там много островов, много земли, гораздо больше, чем вся наша империя, — он запнулся, пытаясь решить, как лучше объяснить то, что рассказала Ева. — Она говорит, там потрясающе красиво. Там много удивительных мест, там, — Нойко принялся жестикулировать, подбирая слова, описания, выхватывая из памяти воспоминания о разговоре. Когда Ева говорила, все было так понятно, просто, восхитительно, он только благодаря императорской дрессировке не сидел с открытым ртом. А теперь в голове будто и не было подходящих слов, способных хоть на долю, хоть на толику передать то, что он почувствовал от рассказа Евы, чем вдохновился до безумия, одержимости.
— Что там? — Аньель остановилась, поводила рукой перед лицом цесаревича, возвращая его к разговору.
— Я не знаю, — взвыл он от бессилия. — Там лучше, чем здесь. Там много всего и всех. Животные, звери, я таких тут не видел даже на фестивалях.
Козочка встала на кончики копытцев, вытянулась и положила холодную руку Нойко на лоб.
— Ты с ума сошел, Ной, — обеспокоенно прошептала она. — Ну какой мир, глупенький? Какие животные? Там нет ничего. Если бы было, Самсавеил не стал бы запрещать покидать остров. Там море.
— А за морем… за океаном…
— За чем? Ты бы поспал, цесаревич, — Аньель покачала головой. — Даже дети знают, что за морем ничего нет. Там мир кончается.
— Ничего там не кончается, — Нойко смахнул ее руку, отстранился и, перешагнув через выставленное копытце, пошел дальше.
— Даже меня учили, что туда нельзя. Ангелы-отступники улетали, и никто не вернулся! А тела некоторых потом море приносило, — козочка фыркнула и принялась обходить Нойко. Прохода он не давал, закрывая крыльями дорогу. — Даже меня этому учили, бестолковый ты сизарь! А ты император будущий, тебе точно об этом говорили. Ну?! — улучив момент, она ударила копытцем Нойко по голени.
Он тут же остановился.
— Да. Ева сказала, что ее пегас не выдержал дороги и умер посреди моря, дальше ее Самсавеил нес.
Аньель удалось, наконец, пробраться через крылья, и она снова встала перед его лицом.
— Это такая чушь, Ной, что у меня просто слов нет, — она разочарованно покачивала головой и даже не знала, что делать. Понятия не имела, а стоит ли вообще хоть что-то объяснять. Ну сумасшедший он, совсем лишенный логики и адекватного мышления, ну что тут поделать?
— Это не чушь! Ева не станет мне врать! — рявкнул Нойко и сжал кулаки.
— У-у… как там… «Тише, гром»? — усмехнулась Аньель и постукала копытцем об другое. — Ну ладно-ладно. Пегас сдох, Самсавеил донес. А тебя что, тоже Самсавеил на ручках понесет? — фыркнула она. — Или что?
— А вот этого я не знаю.
— Ты не только безумный, но еще и глупенький. Ладно, мечтатель-фантазер, пошли Люциферу твою искать, — Аньель махнула рукой и, развернувшись, зашагала по грязи в сторону границы с округом Медведя.
#17. Все мы можем не всё
—… Повинуюсь воле твоей, Самсавеил, — просипел Райга и, когда священные воды схлынули с рук и высеченного символа яблока, осел на пол сам. Тело трясло, внутренний холод пробирал до костей, растрескавшиеся губы сочились кровью, высохшее горло ныло от каждой бесполезной попытки сглотнуть.
Желудок сводило от голода, ноги отказывались повиноваться после пяти суток без движения. Как вообще простоял — немыслимо.
Рухнула Тора, рукоять ритуального ножа царапнула мраморный пол. Кумо! Спиной упала, наверняка и головой ударилась. Еще бы, нити, удерживающие ее за руки, оборвались с завершением ритуала. Вообще чудо, что она выдержала пять суток вместо трех. Лишь бы и седьмую жизнь не потеряла от такой перегрузки. С нее станется…
— Тора-а, — тихо позвал Райга. Но и сам не услышал свой голос. Откашлялся, еще сильнее сорвав горло. Но повторять не рискнул, поняв абсолютную бесполезность таких попыток.
Растянулся на полу вдоль ванны. Помогая себе вмиг ослабшими руками, попытался подползти к сестре. Из-за стенки была видна одна лишь лапа, изредка подрагивающая в судорогах.
На это у него ушло несколько часов. По паре сантиметров за раз. Иногда сознание просто покидало его. А когда Райга просыпался, то даже не пытался понять, сколько прошло.
Наконец, пальцы схватили щиколотку Торы, Райга попытался подтянуться за лапу сестры, но сил не хватило. Хрипло рассмеявшись, он прижался щекой к ледяному полу, закрыл глаза. Надо бы отдохнуть хоть немного. Набраться сил. Благо, в самом храме даже с одним источником ее хоть отбавляй. Жаль, тело уже не могло впитывать столько, сколько нужно для восстановления. Надо было просто немного больше времени. Торе явно не станет хуже. Ведь хуже уже просто некуда.
