А значит, император уйдет не скоро. Наверняка побудет здесь до совета. И можно было бы дождаться его, но фактотум просто обязан явиться раньше и все подготовить. Пренебрежение обязанностями Изабель явно не проигнорирует.
Раун с сомнением оглядел книгу еще раз. В воспоминаниях ничего не всплывало, как ни крути. Древний кошачий не поддавался переводу, суть ритуала ускользала от понимания. Может, оно и не было важным. Ворон хмыкнул — а что же тогда было?
Скрипнул стул-жердь Лиона, лишний раз подтверждая, что император остался в кабинете надолго. Раун вернул книгу на место, попытался вспомнить, не оставил ли следов в кабинете. Должно быть, нет, ничего ведь не трогал и с места не сдвигал. Только портьеры, но они должны были вернуться на место, как только дверь в спальню закрылась.
Зато в заброшенной комнате наследил порядочно, потревожив годами лежавшую пыль, и тут уж даже не отвертишься и не прикроешься, подослав служанку с уборкой. Раун осторожно прошел к окну, задумчиво провел рукой по раме — щели пропускали прохладный весенний воздух, высохшая белая краска наверняка начнет трещать, стоит только потревожить. Бесшумно тут не выйдешь. И нет бы у императора с возрастом появилась глухота, но над ястребиным слухом и зрением время было не властно. Оставалось только бежать. И как можно быстрее, даже не заботясь о том, насколько все выйдет тихо.
Решившись, Раун резко дернул щеколду высоких окон и ногой распахнул ставни. Противно заскрипели ржавые петли и позволили открыть окно лишь на немного. Но ворон, все же, смог протиснуться наружу.
Крылья удержали, но ветер швырнул на окно. Раун с усилием захлопнул его и, взмахнув крыльями, взмыл в небо. Обогнул крышу замка и спрятался за башней. Кажется, пронесло.
Сердце билось громко, заглушая все звуки. Но даже сквозь его грохот Раун услышал, как распахнулось окно императорского кабинета. Единственное, на что он рассчитывал, что Лиону не придет в голову вылезать наружу, благо, небольшое окно кабинета не было приспособлено под вылеты — весьма маленькое.
Раун сполз по стене башни и с облегчением выдохнул. Он ничего не узнал, но стало как будто легче. Лишь бы только никто не заметил, что ворон там был. Но ведь он предусмотрительно не оставил никаких следов! Никаких, кроме поднятой пыли, протертых камзолом и крыльями полов и распахнутых штор.
Но если там было настолько пыльно, быть может, еще не один год пройдет, прежде чем Изабель или Лион зайдут в старую спальню.
Кивнув своим мыслям, ворон принялся поправлять насквозь пыльную форму и отряхивать крылья. Определенно, до совета стоило переодеться и вычиститься. Иначе вопросов будет слишком много.
***
На совете Кирана отчитывалась за двоих — себя и Алису. Генерала императрица отправила с каким-то важным поручением, и потому впервые за последнее время вопрос о побегах не обсуждался совсем. Раун опасливо косился на Лиона, периодически едва сдерживал себя, чтобы не проверить, вычистился ли он от пыли полностью. Вовремя себя одергивал — форма новая, постиранная, крылья вычищены до иссиня-черного. Да и не было у императора совершенно никаких очевидных причин подозревать фактотума. Абсурд.
По окончании совета Кирана первой откланялась и выскочила за дверь. Помедлив, Раун жестами уточнил у Изабель, нужен ли он еще, и, получив разрешение, ушел вторым.
Охотницы в коридоре уже не было. Ворон по памяти прикинул обычное расписание Кираны. Тренировка только в ночь, а между ней и советом у нее окно, которое она раньше проводила на кладбище, обнимая часы с осколками сердца названной сестры. Так продолжалось до тех пор, пока Изабель не поймала ее в ногах Люциферы и не разрешила забрать часы. Стало быть, велик шанс, что Кирана у себя.
Раун свернул по коридору, спустился по узкой лестнице на пару этажей, прошел по переходу, оказавшись в крыле Магистров Имагинем Деи. Кирана так и не поменяла кабинет за тринадцать лет. То ли сказывалось не очень хорошее взаимопонимание между ней и Алисой, занимавшей пост главы до нее, и Кирана не хотела бывать в ее кабинете. То ли дело было в удачном расположении — до зала совета рукой подать, тренировочный полигон в пределах доступности. То ли все так осталось потому, что кабинет, некогда принадлежавший сестре Кираны — Хильде — был здесь же, буквально через стенку, и теперь полностью отошел в ее распоряжение.
Не тратя время на раздумья, Раун постучался в первую дверь, кабинет Хильды.
— Да, — послышалось с той стороны, и ворон вошел.
Кирана, скучающе подперев рукой голову, держала палец на стенке песочных часов. Лиловый песок перетек в нижний сосуд, Кирана пальцем перевернула часы и продолжила наблюдать, вслушиваясь в едва различимый шорох. Охотница подняла глаза на гостя, вопросительно подняла одну бровь.
— Императрица зовет обратно?
— Нет, — Раун мотнул головой. — Я к тебе. Разрешишь?
Кирана кивнула на сложенную за шкафом стул-жердь, и Раун поспешил поставить ее перед столом. Жердь скрипела, будто ею очень редко пользовались. Пожалуй, кроме самого фактотума из крылатых больше никто не приходил к главе Охотниц.
