Он уложил ее головой на колени, подобрал расползавшиеся ноги за лодыжки. Горячие. Цесаревич знал, что температура тела козы должна быть выше, чем у него, но это явно было слишком. Коснулся лба, подняв спутавшуюся челку — обжигающе горячий. Щеки едва не пунцовые
Тело Аньель пробила судорога, и Нойко было успокоился. Всего лишь дурные сны. Она крепко сжимала горло, и лиловое кружево как будто наливалось кровью. Но потом вдруг едва не вспыхнуло и исчезло, оставшись белесым узором. Кошмары кончились, но лучше не стало.
— Лихорадит? — в пустоту произнес Нойко, укладывая дрожащую козу на колени. Что делать дальше, было непонятно. Лекарств с собой никаких. За крыльями льет так, что и дороги не видно, да и знать бы, куда идти. Остается только ждать. Непонятно чего.
Цесаревич оперся спиной о дерево, поправил крылья, чтобы не уставали. С опаской погладил Аньель по мокрому плечу и отметинам лепры. Убрал с ее щеки прилипшие белесые локоны. Провел рукой по рожкам, отчего-то даже теплым. Покачал головой.
Делать-то что?
***
День сменился холодной ночью, но дождь и не думал стихать. Крылья почти не грели. Точнее, чтобы они грели, стоило бы прижать их к себе покрепче, и тем самым лишить Аньель укрытия, на что Нойко пойти не мог.
Ручьи воды, затекавшие за ворот, уже изрядно намочили рубашку и китель, штаны быть насквозь мокрые от одежды Аньель, сапоги мерзко чавкали, стоило пошевелить затекшими ледяными ногами. Верхние крылья ныли от постоянной нагрузки, нижние — от неудобного положения. Нойко всю ночь вытирал рукавом лившийся ручьями пот со лба Аньель и гладил ее по рожкам, успокаивая приступы лихорадки. Изредка проваливался в сон, теряя счет времени, и каждый раз подрывался, надеясь услышать тишину. Но нет, дождь лил все так же, снова и снова погружая в дрему. Холодный мерзкий дождь.
Под утро все стихло, но цесаревич не сразу понял это, в очередной раз уснув. Слабые солнечные лучи пригревали крылья, лес понемногу просыпался. И в этом щебете и редкой капели громом показались хлопнувшие крылья и резкий удар копыт о землю.
Нойко приоткрыл крылья, с опаской взглянул на нежданного гостя. Гостью. Судорожно сглотнул и потряс Аньель за плечо, пытаясь разбудить.
Алиса мягко спрыгнула с седла, беззвучно ступив в растекшуюся грязь, погладила пегаса по холке и хлопнула себя по бедру. Конь, всхрапнув, сделал несколько шагов назад, сравнявшись с наездницей передними ногами. Она тут же стянула поводья и подхватила их под мордой.
Нойко с опаской осмотрел ее и пегаса. Серая форма как обычно была застегнута по самое горло, ножей многим меньше, чем при Киране, но от этого спокойнее не становилось. На поясе — извитый, как пламя, нож. Легендарный меч не видать, но всего лишь потому, что конь крылом спрятал ножны у седла.
Зато хорошо видно сверток аптечки, наполненностью которой, пожалуй, никто не мог похвастаться, кроме генерала — чего там только не было.
И там наверняка нашлись бы лекарства для Аньель. И если отвлечь Алису…
На дорогу приземлились крылатые. Остались чуть поодаль, как бы невзначай, не мешая генералу. Нойко выдохнул — шансов никаких. Обхитрить Алису и так сложно, не говоря о том, что тягаться с ней в ловкости безрассудно, а против отряда крылатых еще тяжелее. Этого даже на тренировках не бывало.
— Ты за мной пришла, да? — как можно более спокойным голосом спросил Нойко.
Алиса промолчала, визуально оценивая добычу. Задержалась взглядом на лице Аньель, что-то про себя отмечая. И посмотрела Нойко в глаза.
Его хватило на десяток секунд, и он тут же наклонился к спутнице.
— Ань, вставай, нам надо бежать! — сильнее потряс за плечо.
— Никуда вы не сбежите, — холодно отозвалась Алиса, опуская одну руку на рукоять ножа, вторую — за спину в привычном жесте.
— Руку так, чтоб я видел! — выпалил Нойко, поняв, что сейчас произойдет. — И никаких жестов, слышишь?!
Алиса, на мгновение опешив, замерла, а потом рассмеялась, облизнула синим раздвоенным языком губы.
— С чего бы мне слушаться, если вы — моя добыча? — усмехнулась она, но руку из-за спины убрала, то ли уже отдав приказ, то ли передумав.
— Я — император, вот почему.
Алиса поджала губы и наигранно расстроенно покачала головой.
— Ты, Нойко — будущий император. А приказ я получила непосредственно от действующей императрицы. Поэтому не обессудь, царевич, но ты мне не указ.
— Это всего лишь вопрос времени, — фыркнул Нойко, не переставая тормошить Аньель. Она, кажется, просыпалась. Дыхание стало другим. — Я найду Люциферу, и свергну свою мать… Изабель! Я свергну Изабель, — поправил он себя. — А вы просто хотите мне помешать.
Алиса криво и разочарованно улыбнулась половиной рта, сделала несколько шагов и, наклонившись, уперла ладони в колени. Она всегда так делала, когда собиралась читать мораль или поучать.
