Лизе, т. е. Маше было непривычно видеть, с каким юмором и в то же время с теплотой Маруся отзывается о неудачнике. В той школе, где «училась» Лиза, парня в лучшем случае ждали бы штрафные работы, а в худшем гауптвахта.
При первом знакомстве парень ей понравился. От его нескладной фигуры исходила волна какой – то детской непосредственности и обаяния. При девочках он краснел и стеснялся, и при этом сбивчиво пытался шутить. В общем втайне от «Маши» Лиза решила взять паренька в оборот и подготовить к тяготам и лишениям реальной жизни…
Среди многочисленной светской тусовки обращал на себя внимание импозантный старичок. Высокий, худой с бородой на манер буржуазного писателя Чехова. В дорогом костюме, с черной тростью с набалдашником из слоновой кости, элегантным шейным галстуком и эффектных «казаках» из белой крокодильей кожи с золотыми набойниками на носках.
Старшее поколение вежливо с ним раскланивалось. Светские львицы загадочно закатывали глазки. Мужчина представлялся, как коллекционер, ценитель старины. Ухажеры ревновали к нему своих партнерш, но вреда причинить не могли: двое дюжих охранника, как тени сопровождали «шефа».
Вдоволь общавшись со сливками общества и золотой молодежью, «павиан» удалялся, не забывая раздаривать золотые визитки.
Бывший доцент археологии Борис Абрамович Штольцберг сделал себе состояние на перевозке археологического мусора. Всего того, что мало интересовало настоящих ценителей: куски породы с неясными отпечатками, коряги непонятных растений, огрызки тканей и рабочий инструмент, оставшийся после экспедиции.
Ценность представляло не содержимое, а сами ящики. Чудо инженерной и столярной мысли со встроенными тайниками. Содержимое этих таников, тщательно перевозимое под охраной бородатых вооруженных людей тянуло на десятки тонн «зелени». Начав с невинного вывоза археологического мусора Борис Абрамович довольно быстро построил целую Империю. Империю белой смерти. Огромную помощь ему в этом оказали бывшие комсомольские функционеры. Оставшись без партии, без работы, основная часть которой заключалась в работе с массами они с большой радостью кинулись в объятия Штольцберга.
Суть работы осталась прежней, но кроме обещаний теперь появилась реальная возможность окунуться в Коммунизм. Почувствовать трепет и вдохновение. На первый раз: бесплатно. Пойманные на липучку опытных пропагандистов однажды, несчастные жертвы уже не могли сорваться с крючка…
После того, как Малика избила ее публично на ринге, Лиза забилась в дальний угол подвала. Там она, свернувшись комочком горько рыдала навзрыд. Девочка не понимала, за что ей такая жестокость? Разве она кого – то обидела или в чем – то провинилась?
Конечно, жизнь в школе, пусть и закрытой лучше, чем на вокзале. Но зачем учить детей жестокости. Отбирать у них и так мимолетное детство. Лиза не могла найти ответы на вопросы. Неожиданно ее внимание привлек какой – то шорох. Словно по стене подвала что – то ползло. Слезы у маленького солдата разом высохли. Девочка, сжав кулачки и крепко сцепив зубы, приготовилась атаковать.
Из – за серого бетонного угла показалась конфета, а затем вся волосатая, жилистая рука. Лиза с удивлением ждала: что же будет дальше. Дальше появилась смешная рожица взрослого дядьки. Дядька раздул щеки, собрал глаза на переносице и смешно подергивал усами…
Девочка прыгнула от смеха. Пожалуй, это был первый раз в школе, когда она вот так запросто рассмеялась. Дядька оценил реакцию на свое появление и сказал дружелюбно: «Айда пить чай к Чапаю!».
Кто такой дед Чапай Лиза слышала, но встретилась с ним впервые. Они пили вкусный чай с плюшками и конфетами. Совсем как дома. Лиза без утайки рассказала о всех своих проблемах и задала взрослому вопросы, которые мешали ей спать по ночам.
Дед Чапай ответил не сразу, крутя ус одной рукой: «Понимаешь, дочка, в той жизни, для которой вас готовят трудности будут настоящие. А здесь учебные.
Прозвенел звонок большой перемены. Это означало, что сорок пять минут можно было ничего не делать. Тупо «валять дурака». Для Лизы само это понятие было необычно.
