– «Так больше не может продолжаться. Моё одиночество гнетёт меня и становится невыносимым. Простите за всё. Исидора Совиньи»… – прочёл вслух Варга и снова выругался. Правда, теперь он извинился перед Констанцией за эту грубость, а она лишь смотрела на то, как сержант и комиссар лапают голыми руками важнейшую улику. Правое веко вновь начало пульсировать.
– Видимо, всё ясно, – быстро сделал вывод юноша. – Самоубийство!
– А ты, я смотрю, догадливый такой! – саркастично выплюнул комиссар и вернул покрасневшему парнишке записку. – Приобщи к делу! Эх, Исидора, что ж ты так не вовремя…
Трагичное ворчание комиссара прервала приятная латиноамериканская мелодия, то ли сальса, то ли танго. Мужчина растерянно принялся оглядываться по сторонам. Конни тоже, пока не поняла, что это звонит её мобильный телефон в кармане платья. Она не была сильно зависима от гаджетов да и звонили ей в последние месяцы, в общем, довольно редко, поэтому она всегда этому немного удивлялась. Сообразив, что к чему, девушка извинилась перед собеседником и взглянула на дисплей, который светился знакомым именем. Уверенно Конни поднесла трубку к уху и позвала брата:
– Берт.
– Да-а, Конни, ты далеко ушла? У нас тут случилась небольшая неприятность…или нет, не знаю… – сбивчиво принялся тараторить братец. Голос его звучал как-то нервно и возбуждённо, поэтому был риск, что эта беседа затянется, превратится в шарады или в «угадай, что я имею в виду», а выслушивать всё это при столь неоднозначных обстоятельствах и в присутствии комиссара девушке очень не хотелось.
– Конкретнее, пожалуйста, – суровым тоном попросила она.
– Конни, милая, что случилось? – уж кто-кто, а Берт всегда узнавал этот её голос. И вполне обоснованно от него брату всегда становилось не по себе. Уж очень хорошо он был в курсе того, как может меняться поведение сестры в случае чьей-то смерти или очевидной угрозы.
– Берт, закончи свою мысль, – изо всех сил Конни попыталась смягчиться, но получилось довольно натянуто.
– Ладно. Думаю, в течение следующего часа наш с тобой приезд перестанет быть секретом.
– Ох, – Констанция опасливо оглянулась на присутствующих в кухне комиссара и сержанта. Оба с интересом наблюдали за её разговором и не торопились делать свою работу, а это, кстати, страшно бесило. Больше долгих морских путешествий она ненавидела, пожалуй, только плохой менеджмент и неорганизованность. День этот становился всё запутаннее и сложнее, а интуиция подсказывала, что есть только один радикальный способ всё немножечко упростить. Нервно Конни щёлкнула языком и проговорила сдержанно: – Мне всё понятно. Что ж, это не конец света…
– Конии-и, а ты где?
– Я в доме нотариуса Совиньи, – подумав немного и всё хорошенько взвесив, пояснила она брату. – Её, судя по всему, убили, а я нашла труп. За меня не беспокойся, всё в порядке. Я вызвала полицию, меня сейчас допрашивают, знаешь ли. Хоть и без огонька. Думаю, раз уж ты каким-то образом выдал общественности нашу безобидную тайну, то свободные прогулки по городу стоит отложить до лучших времён. Но я была бы не против, если б ты за мной зашёл сюда. Это недалеко, всего в паре кварталов от «тюльпанового дерева», найдёшь? Это дом нотариуса, её здесь все знали…
– Я найду, не переживай.
– Хорошо, спасибо. Буду ждать… О, да! И постарайся шум лишний раз не поднимать, ладно? Город, конечно, кажется безлюдным, но это впечатление обманчиво, – попросила Констанция и, получив от Берта согласие, отключила связь.
В кухне было тихо и тревожно, и Конни буквально физически ощущала, как прожигает её своим суровым взглядом комиссар Варга. Первым подал голос неуклюжий молодой сержант.
– Эм…знаете, мадам, – пустив петуха, надрывно выпалил он, – вы неверно подбираете слова. У нас тут самоубийство…
– Смотря как на это взглянуть, – пожала плечами Конни. – Ведь у нас есть тот, кто совершил убийство, и тот, кого убили. Правда, по вашей версии это один и тот же человек, но факт остается фактом. С логикой ведь не поспоришь?
– Ну… – болезненно и со скрипом соображал юноша, и этим злил комиссара ещё сильнее. Констанция наблюдала за потугами паренька и наливающимися кровью глазами его начальника, даже немного веселясь. Правда, эти её чувства оставались спрятаны под коркой абсолютной уверенности в себе и прохладной невозмутимости. На лестнице в холле послышался грохот и звон бьющегося стекла. Варга рявкнул на сержанта, и тот, сорвавшись с места, отправился выяснять, что же стряслось.
– Вот поэтому я и не люблю чужаков! – чуть не выкинув (видимо, по старой привычке) свою электронную сигарету в раковину, прорычал комиссар, обращаясь к Конни. Девушка изумлённо вскинула брови.
– Простите?
– Вы заявляетесь непонятно откуда, влезаете в чужие дела и ведёте себя здесь по-хозяйски, словно все должны перед вами прыгать и заигрывать, – не медлил с пояснениями побагровевший от злости мужчина. – Думаете, это весело? Поглазели на труп и теперь вволю посплетничаете об этом со своими полоумными родственничками?
