В «Величайшем Секрете» я раскрываю в подробностях масштабы сатанистской активности и ее фундаментальной связи с рептилиями и Иллуминати. Видеть то, что происходит в каждой общине, особенно по отношению к детям — уму непостижимо.
Дети являются главными мишенями, потому что рептилии предпочитают «чистоту» их крови и энергии, и наиболее эффективным временем для начала травмо-базированного контроля сознания является возраст пяти- или шестилетний. Изменения наступают в крови при половом созревании и после первого сексуального опыта, что делает кровь менее полезной с рептильной точки зрения. Многие школы и дошкольные учреждения для маленьких детей по всему миру являются передней линией фронта для Сатанизма и его ответвления — травмо-базированного программирования сознания. Большинство детей страдают ежедневно без ведома их родителей, но среди них есть и такие, что добровольно передаются культу своими сатанистскими родителями. Время от времени такая странная история попадает в газету, но она ни в коей мере не может сравнится с действительными масштабами ритуальных надругательств над детьми. Издание «Сандэй Миррор» раскрыло издевательства над женщиной, названной ими Кэт, которая к этому времени была уже 34 — летней. Она подвергалась надругательству в доме на окраинах Дублина, Ирландия со своих трех лет.
«Я все еще помню первый раз, когда это случилось, — сказала она, — Это было вечером, потому что уже стемнело, и моя мать одела на меня лучшую одежду. Я радовалась, думая, что меня ожидает какое-то приключение. Меня взяли с собой тетка и дядя и привезли в какой-то другой дом где-то в Дублине.
Помню себя глядящей на огни города и чувствующей себя счастливой быть в такое время на улице. Но когда меня ввели в дом, я испугалась того, что все вокруг были одеты в черные одежды и капюшоны. Я была раздета и положена на стол в жилой комнате. Было холодно и я была очень напугана. Поэтому я стала кричать и звать свою мать».[500]
Она была вымазана в крови и насилуема вновь и вновь. Она сказала, что ужас, который она испытывала был неописуем, и она испытывала ужасную боль. Стол был окружен неизвестными людьми в рясах и капюшонах, держащих распятия, кубки и ножи, инкрустированные драгоценными камнями, и они «распевали на каком-то странном языке — все это было просто ужасающе». Ее привезли назад домой и она решила, что теперь она в безопасности. Ее мать обняла ее, но ничего ей не сказала. Она смыла кровь и подлечила раны на ее теле. Но страдания этим не закончились. Они только начались. Несколькими ночами позже это случилось снова. «Когда я увидела свою мать, выносящую мое синее пальтишко и лучшие башмачки — я стала кричать, потому что знала, что будет следующим», — сказала она. Кэт пыталась рассказать родителям о надругательствах над ней, но ее отец сказал, что ее заберут от них, если она что-нибудь будет рассказывать:
«Мой дядя мог постучать в дверь и вернуться затем назад в машину к тетке, ожидая, пока отец вынесет меня. В большинстве случаев я лягалась и кричала, и умоляла родителей не отдавать меня. Но они ничего не говорили. Они просто засовывали меня в машину. Почти всегда мой отец должен был отдирать мои пальцы от дворовой калитки».
