Дети Морайбе полностью

Вот это и становится последней каплей: мертвые глаза. Эта девчонка отказалась от омоложения и не проживет и двадцати лет, которые проведет в однополом трудовом лагере. Она молода, похожа на Алису, наверное, ее подключили к омоложению одной из последних, когда она достигла нужного возраста, – это вам не старая кляча, мне было сорок, когда появились дженерики, – а теперь ей предстоит умереть в мгновение ока. Однако из нас двоих мертвые глаза у меня.

Я приставляю дуло «гранжа» ей ко лбу:

– Тоже хочешь умереть?

– Ну давай! Сделай это! Сделай! – Она не умолкает ни на секунду, продолжает выть и плеваться. – Долбаный ублюдок! Ублюдок долбаный, долбаный, долбаный!.. Сделай это!

Она плачет.

Хотя мне и хочется посмотреть, как ее мозги вылетят через затылок, у меня не хватает духа. Ей и так недолго осталось. Лет двадцать – и все. Не желаю возиться с бумажками.

Пентл надевает на нее наручники, а она лепечет, обращаясь к младенцу в ящике, от которого остались лишь кровавые сгустки да вялые кукольные запчасти.

– Мой малыш, мой бедный малыш, я не знала, мне так жаль, мой малыш, мой бедный малыш, мне так жаль…

Пентл волочет ее к машине.

Я слышу, как она причитает в коридоре. Мой малыш, мой бедный малыш, мой бедный малыш… Потом они уезжают на лифте, и это огромное облегчение – просто стоять, вдыхая влажные запахи квартиры и мертвого тела.

В качестве кроватки она использовала ящик комода.

Я провожу пальцами по сколотому краю, играю с латунными ручками. Этим женщинам не откажешь в изобретательности, они делают вещи, которых больше не купишь. Закрыв глаза, я почти могу вспомнить индустрию, нацеленную на маленьких людей. Крошечные костюмчики. Стульчики. Кроватки. Все крошечное.

Крошечные динозавры.

– Она не могла заставить его заткнуться.

Вздрогнув, я отдергиваю руки от ящика. За моей спиной стоит Пентл.

– Что?

– Не могла заставить его перестать плакать. Не знала, что с ним делать. Не знала, как его успокоить. И соседи услышали.

– Дура.

– Точно. У нее даже не было подельницы. И как она собиралась ходить за покупками?

Он достает камеру и пытается сфотографировать ребенка. От него почти ничего не осталось. Двенадцатимиллиметровый «гранж» предназначен для наркоманов, вшивоголовых психов, ботов-убийц. Для такого беззащитного существа это перебор. Когда появились новые модели, «Гранж» организовал рекламную кампанию на бортах полицейских автомобилей. «Гранж: непредотвратимый». Или что-то вроде этого. Была еще листовка с фотографией до неузнаваемости изуродованного вшивоголового: «Гранж: выстрел в упор». Мы все хранили ее в своих шкафчиках.

Пентл пытается снять ящик с другого ракурса, в профиль, чтобы хоть как-то выйти из положения.

– С ящиком она хорошо придумала, – говорит он.

– Точно. Изобретательно.

– Однажды видел, как женщина сделала для ребенка настоящий столик со стульчиками. Сама сделала. Представить не могу, сколько труда она в это вложила. – Он рисует рукой в воздухе. – Волнистые края, узоры на крышке: квадраты, треугольники и тому подобное.

– Если собираешься умереть от чего-то, думаю, можно постараться.

– Я бы предпочел парасейл. Или концерт. Слышал, Алиса прекрасно выступила.

– Да. Прекрасно. – Я смотрю на тело младенца, а Пентл щелкает камерой. – Если бы возникла необходимость, как бы ты заставил его замолчать?

Пентл кивает на мой «гранж»:

– Велел бы заткнуться.

Поморщившись, я прячу пистолет в кобуру.

– Мне жаль. Неделя выдалась тяжелая. Слишком долго на ногах. Давно не спал.

Слишком много динозавров, которые таращатся на меня.

Пентл пожимает плечами:

– Не важно. Хотелось бы иметь нормальный снимок… – Он снова щелкает камерой. – …Но даже если на этот раз ее отпустят, через год-другой мы опять к ней придем. Эти девчонки крайне склонны к рецидивам. – Щелк.

Подхожу к окну и распахиваю его. Соленый воздух врывается в комнату, подобно новой жизни, уносит зловоние мокрого дерьма и мертвого тела. Наверное, здесь не проветривали с тех пор, как родился ребенок. Приходится держать окна закрытыми, иначе услышат соседи. Приходится сидеть взаперти. Кто знает, есть ли у нее бойфренд, бросивший процедуры отморозок, который скоро явится с продуктами и обнаружит, что она исчезла. Хорошо бы проследить за квартирой, просто ради интереса. Чтобы феминистки не орали, что мы сажаем только женщин. Глубоко вдыхаю морской воздух, чтобы прочистить легкие, закуриваю и поворачиваюсь к замусоренной, зловонной комнате.