– Вы чего кричите? – спросила бабушка, входя в комнату.
– Он продался этим паразитам, этой сволочи… – Отец осекся под ее суровым взглядом. – Устроился в ОКВО.
Бабушка перевела взгляд на Джеймса, и тот приготовился выдержать шквал упреков. Но она лишь мягко произнесла:
– У него теперь есть работа. Если мне не изменяет память, ты даже поленился выучиться на электротехника, когда вышел из тюрьмы, а теперь запрещаешь сыну применять знания, которые сам же ему и дал? Запрещаешь ему зарабатывать на жизнь?
– Я его учил, чтобы он трудился для людей!
– Но ведь и ОКВО трудится для людей! – запротестовал Джеймс. – Она ставит на озере Мичиган ветровые турбины! Твой «Худ-электрик» смог бы так? Да черта с два! А какие огромные энергохранилища! Один Уиллис-тауэр чего стоит! Это тебе не домашний аккумулятор. ОКВО – это размах! Она не кустарщиной занимается!
– По-твоему, все, что я создал, – кустарщина? – процедил отец.
– Да не в этом дело… – Джеймс пытался подобрать слова. – Просто… я научился монтировать перовскитные панели. Умею строить мини-сети. Могу разбить сад под солнечной шпалерой. Но это всего лишь рутина. Мне всю жизнь, что ли, ею заниматься? Как это делаешь ты? Или переехать в другой город? Хочется чего-то нового. И я считаю, нужно попробовать.
У него было тяжело на душе, но он говорил правду. Все стоящее, что можно было сделать, уже сделал отец. Иногда Джеймсу казалось, что в собственном районе он задыхается от тесноты. Куда ни взгляни, увидишь среду обитания, созданную отцом. И вот наконец…
– Ты поговорил с отцом о том, что мне нужно? – спрашивает Ирма.
И тоски по дому тотчас как не бывало.
– Послушай, – говорит Джеймс, – я тут с тобой зависаю, чтобы забыть о нем. Никакого желания новую мою жизнь расколошматить о прежнюю.
– Но ведь есть необходимость. Ты должен поговорить с ним насчет меня.
– А ты хоть в курсе, какого он о тебе мнения?
– Он ошибается, а я права.
– Конечно – ты же всегда права.
– Это верно.
Джеймс мог бы поклясться, что уловил в ее голосе иронию. Да как, черт возьми, такое возможно?! Нет, точно была ирония. У Ирмы портится характер. Или улучшается? Он не знает, где Ирма берет софт для коммуницирования с людьми – из накопленного Китаем огромного массива данных или еще где, – но в последнее время она кажется на диво поумневшей.
Он молчит, скалывая лед со шкивов.
– Так ты поговоришь с ним? – нажимает Ирма.
– Повторяю: он просто откажется.
Внезапно мимо него проносится целый штабель гирь – они падают свободно, как сорвавшиеся с крыши кирпичи. Сопровождавший их ветер швыряет Джеймса в сторону, и тот качается на фалах.
– Эй! Поосторожнее!
– Ой! Моя вина. Прости.
Но в тоне Ирмы нет ни малейшего раскаяния.
– Пассивно-агрессивное поведение. Человеку не пристало.
– «Мясному» человеку не пристало, – уточняет Ирма. – А я человек квантовый.
– Для ИИ тоже не комильфо. Ладно, поговорю с отцом, но только если дашь слово, что эти твои шуточки прекратятся. Я серьезно. А не то уволюсь, и не с кем будет тебе лясы точить.
Ирма молчит необычно долго, аж несколько секунд.
– Извини.
Уж не рассчитала ли она до сотого знака после запятой, сколько должна длиться пауза, чтобы признание вины выглядело естественно? Черт побери, этак и мозги можно вывихнуть, пытаясь отделить в ее речах искреннее от притворного.
– Ты должна дать слово.
Как тут не вспомнить бабушкины сказки про черта? Необходимо все до последней мелочи учесть в договоре, иначе нечистый обязательно найдет лазейку.
– Даю слово, – наконец произносит Ирма.
Поездка до дому неутомительна благодаря «Объединенной корпорации Великих озер» и дорожному департаменту – они совместно устраняют пробки, регулируют транспорт в часы пик и убирают снег. Чем больше жителей пользуется после снегопадов микроэлектробусами «Худ-электрик», тем легче городу расчищать автострады и боковые улицы – можно заниматься только востребованными муниципальными маршрутами, вместо того чтобы освобождать пути для частного транспорта. Удобно же гонять туда и обратно автобусы по улицам с односторонним движением: экономится электроэнергия, ресурс сетей и время на расчистку. Городу куда выгоднее платить за транспортировку людей автобусами, чем сажать их в такси и личные автомобили, поддерживая для этого в рабочем состоянии необходимую инфраструктуру.
Джеймс уже достаточно взрослый, чтобы помнить времена, когда улицы предназначались для автомобилей. Теперь же в его районе на месте доброй половины дорог солнечные батареи и придомовые участки, а для маршруток «Худ-электрик» сохранились лишь узкие полосы. Летом эти улицы изобилуют цветами и овощами; там жужжат пчелы и отдыхают люди на скамейках под высокой сенью солнечных батарей. Но сейчас снег все это превратил в белые скульптурные ансамбли, в тихие скверики для живущих здесь семей.
