Дети Морфея полностью

Я невольно сбавил скорость от странности услышанного и раздраженно сказал:

– Виктим, что ты такое говоришь! Как это его может не быть?

– Я и говорю… может, это что-то, что мы просто не можем увидеть…

– Ты бы меньше слушал россказни товарищей, взятые из жутких фильмов и комиксов, и запоминал то, о чем тебе говорят взрослые. Это однозначно человек, и остерегаться нужно не воображаемых чудовищ под кроватью, а людей. Следить за подозрительными мужчинами в общественных местах, не общаться и никогда не идти вместе с ними! Я надеюсь, вам все это подробно объяснили.

– Да, но зачем кому-то похищать детей?

– Я более чем уверен, что этот человек болен, и нам, здоровым людям, его не понять.

– А как он это делает, если он болен?

– Довольно, Виктим, я не вижу смысла продолжать этот разговор! Мне казалось, ты достаточно взрослый, чтобы даже предполагать подобные небылицы.

Благо, после этого он прекратил пререкания, впрочем, может и оттого, что мы свернули на Чайлд-стрит, встретившей нас дорожным шумом и видом фирменного магазина игрушек на другой стороне. В тот момент я был так зол, что подумывал сделать крюк или даже выждать автобус, лишь бы не приближаться ни на шаг к этому месту. Сегодня же в дополнение к зрительному ужасу, оттуда слышался голос, на который неволей обращаешь внимание: одетый в бирюзовый с белым горошком костюм мужчина с деланным весельем зазывал детей всевозможных возрастов, после чего задавал им вопросы с огромной стопки листов в руках. По-видимому, в честь грядущего Дня детей проводилась викторина с возможностью приза.

О времена, о нравы, как писали великие, – в наше время в полных одиннадцать лет дети тянулись к знаниям и достижениям, да пусть и к художественному, то есть нравственному обучению, а не к бестолковым играм и расточительствам! Виктим не проронил ни звука, но я отчетливо видел, куда скользил его полный жажды взгляд, а когда магазин «Тедди’с Хоум» остался на десяток шагов позади, он робко начал:

– У меня скоро день рождения…

– Разумеется, я помню об этом. Ты хочешь сказать, что выбрал что-то определенное?

Он еще более напрягся, ссутулился, краснея с каждым мигом.

– Да… Игрушку.

Чума, воистину тлетворная плесень разрослась по всему городу, и разве можно винить юные умы, если все вокруг погрязло в ней! А ведь зерно (или плесневые споры) сеют, разносят и не истребляют родители, передавая его в поколениях, но печальнее всего, что порой семена разносились ветром повсюду: это был не чей-то избалованный невоспитанный ребенок, а мой, мой сын. Мне не под силу образумить весь мир, однако своим родительским долгом я вижу воспитание Виктима – выполоть бесплодные корни, вытравить споры, иным словом, оградить его от этого.

– Это плохой подарок. Выбери что-нибудь другое. Быть может, книгу или новый ранец, – предложил я и тотчас же пожалел, добавив: – только умоляю, не в форме медведя!

– Нет, мне нужна игрушка.

– Я так не считаю.

– Нужна! И очень…

– Позволь же спросить зачем? И почему не машинку на управлении, не детский строительный набор? Виктим, ты уже не маленький, и то, что тебе действительно нужно – это учиться и получать хорошие оценки. Иным словом, развиваться, а не деградировать, впадая в детство с плюшевым питомником в обнимку.

– Н-но они есть у всех в классе! – вскрикнул Виктим дрожащим голосом.

– Это не значит, что так и должно быть. И вовсе не значит, что так должно быть у тебя! Будь выше этого. В жизни еще не раз придется выбирать между тем, что правильно, и тем, как поступает большинство. Или ты хочешь быть «как все», хочешь скупить половину этой чертовой фабрики ради хвастовства перед одноклассниками, позабыть об учебе и часами напролет разыгрывать сценки с плюшевыми медведями? Ты этого хочешь?

– Я просто… хочу… игрушку.

Вдруг Виктим показался таким печальным, таким бледным и безжизненным, точно я отказывал ему в воздухе. Однако я и не думал сдаваться: вначале это будет игрушка, позже новый телефон, телевизор, приставка, дорогостоящие кроссовки… – нет уж, праздность и расточительность нужно пресекать в зачатке, пока они не извратили юную душу! И я уверен, что когда-нибудь он поблагодарит меня за это.

– Я сказал, нет.

– Тогда мне ничего не надо!

– Отлично! В таком случае останешься без подарка в этом году. Будет тебе уроком, пока не вырастешь и не поумнеешь!

Всего мгновение его лицо дрожало и он ступал громче обычного от негодования, после чего резко повернулся и устремился назад со словами:

– Я сам выиграю!