Так, довольный сам собой, размышляет он, отдыхая на траве. Что бы еще такое придумать? Сампэй оглядывается. «Ага! Да здесь обрыв! Не особенно крутой, но от края обрыва до персикового сада с метр будет, пожалуй. Надо попробовать спрыгнуть с обрыва. «Бандзай! Тренировка в прыжках с высоты! Укрепляет не только тело, но и дух. Начну с метра, а там стану прыгать с высоты двух-трех метров, а потом и до ста или двухсот метров дойти можно».
Отец болен, и он, Сампэй, должен стать сильным человеком.
— Ну, начну, пожалуй!
Он плюнул себе на ладошки, потер одну руку о другую, храбро подошел к краю обрыва, встал там, где высота была не более метра. Подумаешь, обрыв! Он прыгнул вниз, даже не сгибая коленок. Потом мигом взобрался на скалу и подошел к тому месту, где высота достигала метра полтора.
«Раз, два, три», — скомандовал он сам себе и, согнув колени и выставив вперед кулаки, прыгнул в сад.
— Прекрасно! Прекрасно! — громко похвалил он сам себя. — Теперь попробую прыгнуть с более высокого уступа. Э-хэн! — откашлялся он важно, подергал себя за воображаемые усы, провел рукой по щекам. Это тебе не шуточки! Можно и поважничать. Гин-тян или Камэкити-кун не очень-то решились бы прыгнуть с такой горы.
— Раз, два, три! — крикнул он и приземлился довольно удачно, только немного зазевался и коснулся рукою земли. Но, в общем, честь свою не уронил.
Ну, теперь последний прыжок — два метра. Вот это страшно! Ничего не скажешь. Вот когда потребуется мужество. Сампэй отошел от края обрыва шагов на двадцать, чтобы разбежаться для прыжка. Затем выставил вперед левую ногу, крикнул:
— Внимание! Марш! — и побежал.
Однако тут он сплоховал. Не успел оттолкнуться ногой о землю. А остановиться уже не смог. И на полной скорости свалился вниз.
«Ну вот, упал!» — подумал он смущенно. Отряхивая землю с одежды, он заметил, что из безымянного пальца левой руки течет кровь. Он поднес палец к глазам, и вдруг стало горячо и больно. Он сжал его рукой, но кровь сочилась сквозь, пальцы.
Итак, Сампэй прыгал со скалы, чтобы воспитать в себе волю, стать сильным человеком. Один прыжок оказался неудачным: он поранил себе палец. Однако Сампэй не позволил себе заплакать. Он сжал палец другой рукой и, терпя боль, побежал домой. Он не сказал, что поранил палец, а крикнул:
— Дзэнта! Нет ли у тебя бинта?
— Зачем? — откликнулся он.
— Завязать палец.
— Палец?
— Ну да! Кровь идет.
Дзэнта встал из-за стола и выскочил на веранду. Увидев окровавленный палец брата, он побледнел.
— Что это? — спросил он.
Но Сампэй бодро ответил:
— Ничего особенного! Просто кровь идет, и все.
Дзэнта стал искать вату, бинт, перекись водорода, выдвигал ящики комода, стучал дверцами шкафов.
— Наверно, больно?
— Совсем немного, самую малость, — сказал Сампэй.
Однако, когда Дзэнта, намочив ватку перекисью водорода, приложил ее к ранке на пальце, Сампэй сморщился.
— Больно? — спросил Дзэнта.
Сампэй покачал головой.
— Все-таки больно, наверно.
— Говорят тебе: не больно! — рассердился Сампэй.
Дзэнта завязал палец бинтом, Сампэй лег на татами и тяжело вздохнул. Заметив это, Дзэнта снова сказал:
— Ведь больно!
Тогда Сампэй вдруг вспылил:
— Говорят же тебе: не больно! Так нет же! Ты одно твердишь: «Больно? Больно?» Так и вправду заболеть может.
И действительно! Палец и вправду заболел. А из глаз покатились слезы. И, придвинув к себе лежащую рядом подушку, Сампэй уткнулся в нее лицом и принялся плакать, прерывисто дыша. Дзэнте стало жаль брата. Теперь, когда нет папы и мамы, он должен заботиться о Сампэе. Нет ли чего-нибудь сладкого? Или фруктов? Надо принести Сампэю.
— Сампэй-тян! Хочешь сладкого сиропа? А может, молока с сахаром выпьешь? — спросил он.
Но Сампэй не отвечал брату, а твердил что-то свое, всхлипывая.
— Что? Скажи яснее. Я для тебе все сделаю, — сказал Дзэнта.
Но, наклонившись к брату, он услышал:
— Мама! Мама!
Тогда Дзэнте и самому захотелось позвать маму. Но он сдержался. Он — старший брат. Должен понимать, какое трудное сейчас положение в доме. И, достав из стенного шкафа одеяло, Дзэнта сказал:
— Приляг, Сампэй!
Больше он ничем не может помочь братцу. Однако, укрывшись с головой одеялом, они тотчас успокоились, словно оказались под боком у матери. И, переглянувшись, даже улыбнулись друг другу.
Итак, укрыв одеялом Сампэя, который плакал и звал мать, Дзэнта и сам залез под одеяло, и там они взглянули друг на друга и улыбнулись. Сампэй успокоился и, успокоившись, сказал:
— Знаешь, Дзэнта! А я прыгнул с высоты в полтора метра!
— Да ну!
— Ага. А вот прыгнуть с двух метров не удалось. Палец поранил.
Так Дзэнта узнал, почему Сампэй поранил палец.
— А ты можешь прыгнуть с такой высоты? — спросил Сампэй.
— Конечно. Это же не вверх прыгать, а вниз.
— Тогда пойдем. Посмотрим, у кого лучше получается.
— Нельзя. Опять палец повредишь.
Но делать нечего. Сампэй уже встал.
— Идем! Идем! — Он потянул Дзэнту за руку.
И они отправляются на обрыв, на горе за домом.
— Вот отсюда, — объявил Сампэй, становясь на краю скалы, с которой он прыгал в сад.
— Подумаешь, — говорит Дзэнта и легко прыгает вниз. Осмотревшись, он кричит: — Ага! Вот обо что ты порезал палец!
