С раннего детства, как только мои родители выяснили, что у меня нет ни одного выдающегося таланта, мне внушалась мысль о том, что я должен найти покровителя.
— Ты неплохо танцуешь, мой милый крошка, но этого мало, чтобы заработать на хорошую жизнь, — сетовала мама.
— У тебя привлекательная внешность, детка, и ты должен научиться её использовать, — вторил папа.
— Ты найдешь влиятельного человека, который будет заботиться о тебе, дарить дорогие подарки, — хоровое родительское пение.
Так и был решен вопрос о моей основной карьере. Даже танцы, которые я обожал, отошли на второй план.
Меня учили правильно подбирать наряды, косметику, украшения, духи, чтобы сделать внешность выразительнее, изысканнее. Учили быть раскованным, создавать непринужденную обстановку, веселить, развлекать. Я осваивал разные оттенки чувственности в голосе, движениях, постигал премудрости эротического массажа и изощренных сексуальных забав. Мне рассказывали, как правильно кокетничать, очаровывать, соблазнять…
Только о любви не говорили ни разу. Любовь — это то, что мои родители изображали на сцене. Страсть, безрассудство — не более, чем умелая актерская игра.
— Не плачь, моя маленькая звездочка, вся эта история про мальчика и девочку, которые умерли оттого, что не могли быть вместе… Это только сказка, грустная сказка, в жизни так не бывает…
Но я снова и снова смотрел эту печальную сказку. Я находил её прекрасной. Я мечтал стать таким же ярким, гореть, ослепляя своим блеском, как эти мальчик и девочка… Даже если придется сгореть совсем, дотла… Я не хотел играть, я хотел любить. Не соблазнять, не очаровывать, не легкий флирт, не качественный секс… Всё не то, не то! Это всё слишком расчетливое, рассудочное… А я хотел не спать ночами, сходить с ума от мимолетного взгляда, случайного прикосновения…
Мне говорили: «Найти покровителя», а я слышал: «Полюбить и принадлежать безраздельно».
Жалею ли я сейчас? О том, что напридумывал себе всякого, а потом взял и поверил в свои собственные фантазии? О том, что мечтал не о шикарном доме и драгоценностях, а о жарком сумасшествии из той грустной сказки? Как я могу сожалеть… Если бы всё было иначе… я не был бы рядом с тобой…
Со мной были другие, да, были игры, развлечения… Как репетиции перед главной танцевальной премьерой. А по ночам я давал свободу воображению, обнимал себя руками, гладил, представляя, что это ты, ещё не встреченный, ласкаешь меня…
Интересно, ты бы поверил, если бы я сказал, что узнал тебя сразу? Думаю, нет, мой любимый амир, ты не веришь в подобные вещи… Но так и было, стоило мне тебя увидеть, там, в студии, и пришло понимание: вот он, тот, кому я предназначен!
Я помню… Вокруг меня шептались: «Ничего не выйдет!», «Совершеннейшая ледышка!» Но я видел — там, внутри, под броней из надменно сверкающего льда, затаилось ласковое тепло… оно появилось на миг в твоих золотых глазах… скользнуло солнечным лучиком… прямо мне в сердце.
И с тех пор я живу ожиданием, заглядываю тебе в глаза, караулю очередной маленький лучик… не пропустить бы… А когда удается снова поймать его в своё сердце, для меня начинается настоящее нездешнее лето…
Только жаль, что такое случается всё реже, и всё прочнее твоя ледяная броня. И я знаю, отчего: вокруг тебя слишком мало тепла, вот ты и держишь его в себе, не выпускаешь наружу, не делишься ни с кем… Словно боишься израсходовать понапрасну. И остаться ни с чем… когда один и холодно…
Не бойся, моего тепла хватит на двоих, я не стану его беречь. Я буду согревать тебя, буду пытаться снова и снова растопить этот лед. Может быть, получится… Или — выгорю дотла, а ты и не заметишь… Но, даже если и так…
… Ровно через пятнадцать минут. Ты, как всегда, точен. И я всё успел к твоему приходу.
Все, как ты хочешь… Все, как ты любишь…
* * *
… Такая мука — быть рядом и не сметь…
… Фантазии — моё спасение. Всего лишь закрыть глаза в чужих объятьях, и можно представить, что эти руки на моем теле — твои. Наивная иллюзия счастья. Пока не открою глаза…
… Мне бы возненавидеть тебя. Нет, за что же ненавидеть, твоей вины нет. Просто бежать от тебя без оглядки. И ты не окликнешь, не попытаешься вернуть. И я буду свободен. Один. Под серым небом и холодным дождем…
… Убеждаю себя, что довольно того, что есть, что вовсе и не нужно чего-то большего. «Ах, я так неприхотлив в своих желаниях!» И прячу, прячу ожидания по укромным уголкам души, день за днем хороню надежду на чудо…
… Презираю себя за трусость, за отсутствие самолюбия, обещаю себе: «Сегодня же скажу ему!», а потом: «Нет, лучше завтра». Но и завтра, и послезавтра я промолчу, я знаю. Только мысленно выведу слова на воображаемом песке. Потом налетит воображаемый ветер, заметет то, что я написал. И я буду выводить снова — слова, которые так и не скажу тебе…
… Такая мука — быть рядом и не сказать главного…
9. Красный песок
Война живет войной.
(И.К.Ф. Шиллер)
Их не было. Все установленные сроки прошли, а их всё не было. И на связь не выходили…
— Мы можем перебазироваться на запасную… — неуверенно предложил Эйдо. — Оставим тут скрытый дозор…
