Яромиру в такой ситуации совсем фигово. По тем же неписанным правилам, со своими из отделения ему нельзя, что сверху, что снизу — а авторитет командирский можно так попортить, что потом уже и кулаками не восстановишь. С ребятами из других подразделений Яромир встречался несколько раз — на него часто обращали внимание — заработал после этого славу супер-любовника… по немудрящим подростковым меркам, естественно… С ним бы многие хотели, он это знал, но распорядок дня-то у всех подразделений разный, а гоняли их по-черному, так, что и силы не всегда оставались.
Постоянных же партнеров у Яромира не было, не чувствовал он ни к кому такого… такого, чтоб… Ну, как у Змея и Дикаря… Они и сейчас друг к дружке жмутся. Дикарь что-то нашептывает Змею в ухо, щекочет его шею давно не стриженными волосами, а тот оглаживает его спину… Яромир засмотрелся и… Вот, блин! Плохо без шлюх.
Все из-за Долговязого. Можно, конечно, себя успокаивать, мол, зато мы технику лучше осваиваем и по стрельбе показатели выше, но полезнее будет натаскать Баира яму перепрыгивать. Причем, прямо сейчас. Хрен ему, а не отдых, раз все отделение подвел!
Яромир окликнул Долговязого.
… Вытаскивать он Баира не стал.
— Не умеешь прыгать, так, хоть, вылезать самостоятельно научись!
Долговязый пытался. Раз, другой… десятый… Карабкался вверх и скатывался на дно, перемазался весь в серой жиже.
В конце концов, захлюпал носом, шлепнул в отчаянии ладонью по натекшей на дне грязной дождевой луже.
— Не могу больше, Волк, хоть застрели, не могу!
И смотрит вверх, где застыл, скрестив руки на груди, Яромир. Натыкается на взгляд — холодный, неумолимый, как этот долбаный дождь.
— Сдохнешь тут, если не вылезешь!
Собравшись с силами, Долговязый опять карабкается. Всем телом карабкается, только что не зубами вгрызается, пальцы, точно крючья, втыкает в твердый грунт. Со второй попытки вылезает-таки. Задыхается, грязь изо рта выплевывает, ногти содраны, пальцы в кровище… Но смотрит молодцом. Получилось ведь!
Яромир дает ему насладиться триумфом, передохнуть слегка, потом командует:
— А теперь прыгай снова!
… Научил. Сам чуть не околел под этим дождем, а уж Долговязый… ободранный весь, одежда — в клочья, руки — в мясо. Но прыгать теперь будет исправно. Он эту яму, пока жив, не забудет.
«Теперь держись, Бешеный! В следующий раз уже — точняк».
А сейчас — под душ, да в койку. Ещё бы кого тёплого под бок — и вот оно, счастье. Но на это, последнее, рассчитывать не приходится… Да и ладно, за возможность стать офицером он готов многое вытерпеть, не только муки воздержания.
… Тяжелые ботинки грохочут по бетонному полу — Яромир направляется в раздевалку. Тело уже так и просится под теплые струи. «Главное, чтоб ни одна скотина не помешала». Только успел так подумать — и на тебе: судя по шуму голосов в раздевалке, скотин оказалось две, и обе из его отделения. Славко Крюк и Малыш Эйдо. А ведь чуял, что что-то не так с этим их загадочным исчезновением, с мокрым Крюком…
Яромир входит с мыслью: «Убью обоих!» и застаёт следующую картину: Крюк пытается повалить Малыша на тумбу с чистыми полотенцами. Несмотря на то, что у Крюка вокруг бедер полотенце обернуто, намерения его сомнений не вызывают. А судя по реакции совершенно голого Малыша, точнее, по отсутствию реакции, чувства Крюка безответны.
Яромира они сначала не заметили. Пока он не окликнул негромко:
— Крю-ук!
Оборачиваются, замирают оба. У Славко аж кровь от лица отхлынула, потому что взгляд, направленный сейчас на него, этот знаменитый взгляд прищуренных зеленых глаз, не сулит ничего хорошего.
— Волк, я это… — запинаясь, выдавливает Крюк. — Это не то, что ты думаешь…
— Так расскажи мне, что это? — вкрадчиво говорит Яромир, подходя поближе.
«Что ж, послушаем».
… А было так: когда переправлялись через реку, Малыш Эйдо умудрился обронить оружие… во, руки-то кривые! Из всех только Крюк это заметил, он замыкающим шел, за Малышом сразу. Автомат обнаружили быстро, когда Крюк включил оптику в режим поискового луча. Всего-то проблем оставалось — нырнуть и достать. И тут выяснилось, что Малыш плавать не умеет… чего раньше об этом молчал, спрашивается?.. М-да, в таких случаях, как потеря боевого оружия, если б до начальства дошло, одной поркой дело бы не обошлось. Заставили бы доставать свой автомат со дна, это точно. А не умея плавать… вода, к тому же, ледяная, да темнотища, да глубоко и течение неслабое… Утонул бы, как пить дать. И списали бы, как «отсеивание непригодного материала»… В общем, Малыш с Крюком договорился. Обещал дать.
— Обещал? — Яромир испытующе смотрел на Эйдо.
Тот шмыгнул носом.
— Угу.
Яромир коротко кивнул.
— Обещал — значит, дашь.
Крюк заметно расслабился, а Малыш, вроде, возразить чего-то хочет?
— Что?! — теперь прищуренный взгляд Яромира достается новичку. — Тебе оружие достали?
— Да, но…
— Ты теперь ломаться решил?!
— Я не ломаюсь, — неожиданно твердо произнес Малыш. — И не отказываюсь. Я сказал ему, что буду только со смазкой, а он хочет так…
— Да она воняет! — возмущается Крюк, и перепалка между ними вспыхивает с новой силой.
