Она кивнула и повернулась к дверям. Ей не хотелось покидать их — хотелось остаться, разделить их тревогу. С того дня, как она ступила на порог агентства Рэя, он стал для нее спасательным кругом. Почти двадцать пять лет Дороти строила свою жизнь с Кеннетом, подстраивалась под его график, и вдруг осталась одна-одинешенька, никому не нужная, неприкаянная душа. Впервые в жизни она испугалась. Постепенно работа с Рэем заполнила пустоту в душе. — Она помогала ему строить бизнес, использовала все свои знания по оформлению интерьера, чтобы вдохновить людей сначала на покупку дома, а потом на его реставрацию. Рэй был таким порядочным и приятным человеком. Он щедро делил между ними прибыль, и даже будь он ей родным сыном, она не смогла бы относиться к нему лучше. Когда появилась Нэнси, она так гордилась ее доверием. Правда, держалась Нэнси холодно: ее сдержанность не допускала настоящей близости, и Дороти вдруг почувствовала себя лишней. Она молча вышла из комнаты, взяла пальто и шарф и направилась к черному ходу.
Распахнув дверь, она поежилась от ветра и дождя со снегом. Ее машина осталась на задней подъездной дорожке. «Вот и хорошо, не придется идти к парадному въезду», — с радостью подумала она, заметив прямо перед домом фургон одного из телеканалов.
Торопясь к машине, она вдруг заметила качели на дереве. Там играли дети, там нашла варежку Нэнси. Сколько раз она сама катала малышей на этих качелях? Майкл и Мисси… Страшная мысль, что с ними могла случиться беда, что они могли погибнуть, сдавила горло. Пожалуйста, только не это… Боже всемогущий и милосердный, только не это. Однажды Дороти пошутила, будто она им вместо бабушки, но на лице Нэнси отразилось такое страдание, что она тут же прикусила язык. Какая дерзость с ее стороны!
В глубокой задумчивости смотрела она на качели, не замечая жалящего мокрого снега. Стоило Нэнси зайти к ним в офис, как дети сломя голову бросались к ее столу. А у нее всегда был припасен для них сюрприз. Например, вчера, когда Нэнси зашла с Мисси, она угостила ее печеньем с шоколадной стружкой — специально испекла его накануне. Нэнси ехала выбирать ткани, и Дороти вызвалась приглядеть за Мисси и забрать Майкла из садика. «Нельзя выбрать хорошую ткань, если не можешь сосредоточиться, — пояснила она. — Мне все равно надо забрать кое-какие бумаги в здании суда, и я буду рада компании. А по дороге назад мы поедим мороженого, если можно». Это было всего двадцать четыре часа назад…
— Дороти…
Вздрогнув, она подняла глаза. Джонатан, должно быть, решил срезать путь и прошел через лес. Сегодня его лицо бороздили глубокие морщины. Она знала, что ему почти шестьдесят, и сегодня он выглядел как раз на свой возраст.
— Я только что услышал о детях Элдриджей, — сказал он. — Я должен поговорить с Рэем. Может, я смогу помочь.
— Это очень любезно с вашей стороны, — пролепетала Дороти. Забота в его голосе странно успокаивала. — Они в доме.
— О детях что-нибудь известно?
— Ничего.
— Я видел статью в газете.
И тут вдруг Дороти поняла, что Джонатан вовсе ей не сочувствует. В его тоне сквозила холодность, упрек — она солгала ему о том, будто знала Нэнси в Вирджинии. Она устало открыла дверцу машины.
— У меня встреча, — отрывисто бросила она. Не дав ему времени ответить, она села и завела мотор. Только когда ее глаза затуманились, она осознала, что в них стоят слезы.
Гул вертолетов доставил ему удовольствие. Вспомнился прошлый раз, когда люди на многие мили вокруг университета веером разбрелись в поисках детей. Он смотрел из окна, выходящего на залив. Близ волнолома серая вода покрылась льдом. По радио передали штормовое предупреждение и предсказали дождь со снегом. Единственный раз метеоролог оказался прав. Ветер взбил залив до белых барашков. Нетвердо летела стая чаек, тщетно борясь с мощными порывами.
Он внимательно смотрел на градусник. Уже двадцать восемь[2] — с утра температура упала на двадцать градусов. В такую погоду вертолеты и поисковые самолеты долго в воздухе не останутся. Да и на суше тоже поиски скоро прекратятся.
Прилив начнется в семь вечера. В это время он выведет детей через чердак на внешний балкон, который местные называют «вдовьей дорожкой». Во время прилива вода полностью скрывает пляж, волны яростно разбиваются о подпорную стену и, увлекаемые неистовым подводным течением, катятся обратно в море. Тогда-то он и сбросит детей… через перила… вниз… Их вынесет на берег только через несколько недель. Но даже если их найдут через несколько дней, он подготовился к этому. Он дал им только молока и печенья. Не такой он дурак, чтобы плотно кормить их: чего доброго, полиция догадается, что после завтрака с Нэнси их кормил другой человек. Но, разумеется, если ему повезет, они уже будут не пригодны к анализу, когда их найдут.
Он хихикнул. Тем временем у него остается пять часов: пять длинных часов, чтобы смотреть на прожектора, установленные у дома Нэнси и озера, пять часов, чтобы провести их с детьми. Даже мальчик, откровенно говоря, чудесный ребенок… такая нежная кожа, такое безупречное тело.