Но он не может сказать об этом, даже если его поймают. Нельзя признаваться, что он в это утро был у дома Элдриджей. Кто поверит ему, если он скажет правду? Инстинкт самосохранения подсказывал Робу Леглеру сматываться с Кейп-Кода, и уж точно не в ярко-красном «додже», который искал каждый коп в округе.
Он собрал сумку и выскользнул из черного хода мотеля. Рядом с «Доджем» стоял «Фольксваген» — «жук». В окно он заметил парочку, которая из него вышла. Они приехали перед тем, как он включил телевизор, и, если он хоть что-нибудь смыслит в таких делах, остановятся здесь на пару часиков. Больше на улице никого не было — мало кто отваживался высунуться под мокрый снег и ветер.
Роб открыл капот «Фольксвагена», соединил несколько проводов и отъехал. По шоссе 6А он поедет к мосту. Если повезет, через полчаса он свалит с Кейпа.
Через шесть минут он проехал на красный свет. А тридцать секунд спустя он взглянул в зеркало заднего вида и увидел в нем красную мигалку. За ним гналась полицейская машина. Он хотел было сдаться, но потребность бежать одержала верх. Свернув за угол, Роб открыл дверцу, подпер педаль газа чемоданом и выпрыгнул. Он исчез в лесистой местности за старинными колониальными домами, а полицейская машина с визжащей сиреной продолжила погоню за «Фольксвагеном», несущимся под горку.
Бросившись вниз по лестнице, Майкл был уверен, что мистер Пэрриш поймает его. Но потом он услышал жуткий глухой грохот, означавший, что мистер Пэрриш упал. Майкл понимал, что если он хочет убежать, то не должен шуметь. Он еще помнил время, когда мама велела снять ковер с лестницы у них дома. «Пока не осядут новые ступени, вы, ребята, будете играть в новую игру, — сказала она. — Игра называется „Ходи, как нормальный человек“». Майкл и Мисси спускались с лестницы на цыпочках, держась за перила. Вскоре они так наловчились, что бесшумно прокрадывались вниз и пугали друг друга. Вот и теперь Майкл бесшумно скользнул на первый этаж. Он слышал, как мистер Пэрриш выкрикивал его имя и говорил, что найдет его.
Он знал, что должен выбраться из дома. Потом надо сбежать вниз по петляющей дороге. Там будет длинная дорога, она ведет к магазину Уиггинса. Майкл еще не решил, пойдет он в магазин Уиггинса или пробежит мимо него через шоссе 6А и помчится к своему дому. Он должен найти папу и привести его за Мисси.
Вчера в магазине Уиггинса он сказал папе, что ему не нравится мистер Пэрриш. Теперь он боялся его. Майкла душил страх. Мистер Пэрриш — плохой человек. Вот почему он связал их и спрятал в шкафу. Вот почему Мисси была так напугана, что не могла проснуться. Майкл попытался прикоснуться к Мисси в шкафу. Он знал, что ей страшно. Но не мог освободить руки. За дверью раздавался голос тети Дороти. Но она не спрашивала про них. Она была там и не догадалась, что они совсем рядом. Он рассердился, что тетя Дороти не поняла, как нужна им. Она должна была догадаться.
Становилось темно. Майкл почти ничего не видел. У основания лестницы он в нерешительности огляделся, потом бросился в заднюю часть дома. Вот и кухня. Здесь есть дверь на улицу. Он кинулся к ней и схватился за ручку. Он уже собирался повернуть замок, как услышал приближающиеся шаги. Мистер Пэрриш. Колени задрожали. Если дверь не откроется, мистер Пэрриш схватит его. Быстро и бесшумно Майкл выскочил из кухни, прошмыгнул через узкий коридор и юркнул в маленькую заднюю гостиную. Он слышал, как мистер Пэрриш запирает кухонную дверь на задвижку. Он слышал, как он подтащил к ней стул. Свет в кухне зажегся, и Майкл съежился за массивным диваном. Даже сжавшись в комочек, он едва помешался между диваном и стеной. Пыль щекотала нос. Захотелось чихнуть. Свет на кухне и в коридоре вдруг погас, и дом погрузился в непроглядный мрак. Он услышал, как мистер Пэрриш ходит вокруг, чиркая спичкой.
Через мгновение в кухне появилось красноватое сияние, и он услышал, как мистер Пэрриш зовет:
— Не бойся, Майкл. Я больше не сержусь. Выходи, я отвезу тебя домой к маме.
Расставшись с Дороти, Джон Крагопулос намеревался поехать в Нью-Йорк, но ему было как-то не по себе, к тому же болела голова, поэтому пятичасовое путешествие казалось невыносимым. Конечно, все дело в ужасной погоде, и страдания Дороти отчасти передались и ему. Она показала ему фотографию, которую носила в кошельке, и от мысли об этих чудесных детях, столкнувшихся с преступником, осталось неприятное ощущение под ложечкой.
Но это невероятно, размышлял он. Вполне возможно, что дети просто убежали. Как вообще можно причинить зло ребенку? Джон подумал о своих двадцативосьмилетних сыновьях-близнецах. Один — пилот военно-воздушных сил, другой — архитектор. Прекрасные молодые люди. Гордость отца. Они будут жить еще долго после того, как родители уйдут. Они — часть его бессмертия. А если он потерял бы их, когда они были малышами…