— А кто сказал, что ты умрешь? Анна, сейчас как никогда готовься жить…
И тень, возникшая передо мной, прикоснулась к моему лбу.
Несмотря на его слова, я знала, что сейчас исчезну. Что-то незнакомое и очень могущественное проснулось где-то глубоко в моем сознании. Оно увеличивалось и расширялось. Все, к чему оно прикасалось внутри меня, стиралось.
(Вот опять я пропадаю. Исчезаю. Мое место займет кто-то другой…)
Мой блуждающий взгляд наткнулся на человека, нет тритоса, стоящего там внизу на дне тоннеля. Запрокинув голову, он смотрел на меня. Затуманенным взглядом я всматривалась в лицо Иного. Оно начало неуловимо меняться. Кожа светлела, черты удлинялись, глаза стали миндалевидной формы и немного раскосыми, в них будто отражался лунный свет. Белые длинные волосы струились вдоль лица и ниспадали почти до поясницы. Высокий, широкоплечий. Правая рука покрыта бугрящейся шрамами кожей. Кисть напоминает лапу зверя. Тонкие, с деформированными суставами, пальцы заканчиваются темными изогнутыми когтями. Темно-коричневый плащ, рукоять меча, торчащая из-за плеча…
(Ты…)
Я вернулась. Ненависть, затопившая мой разум, моментально выдернула меня из власти разрастающейся неведомой силы. Но в это же мгновение, множество тонких щупалец, вырвавшись из боковых тоннелей, словно стрелы, впились в мое тело. Я задохнулась от боли и света, затопившего мое сознание. Мир исчез. Темнота…
Нулевой стремительно приближался к тщательно подготовленной ловушке. Я видел его горящие синим сосредоточенные на цели глаза, развивающиеся при каждом резком рывке черные длинные волосы. Изогнутые когти, которыми заканчивались тонкие пальцы, с необычайной легкостью входили в стены зданий, от которых отталкивался Нулевой, оставляя черные глубокие порезы. От мощных толчков здания содрогались и в местах, где человек прикасался к ним, трескались и рассыпались крошкой. Столько силы в одном существе. Это вряд ли могло удивить меня. Но что- то в этом зрелище все же притягивало, и я следил за Нулевым, не отводя глаз.
Когда человек настиг жертву, я ожидал вновь увидеть себя, тот свой облик, который я принял при первой нашей встрече, но что-то пошло не так. Тритос, отданный в жертву, принял образ другого человека.
Я видел, что Нулевой удивлен не менее меня. Уже в полете, он пытался затормозить, но ничего не получилось. Нулевой врезался в свою жертву, и они кубарем покатились по земле. Я слышал голос Кроногана, отдающий команды затаившимся солдатам. Воздух заклубился от оживших тел тритосов, они накинулись на ничего не подозревающих деганов. Схватка была недолгой. Вскоре все было закончено. Все существа, что следовали сегодня за Нулевым, были убиты. Их окаменевшие тела неподвижно лежали на земле, и от каждого в небо поднималась тонкая струйка пыли. Пройдет совсем немного времени и от них ничего не останется. Совсем ничего.
Но все, что напрямую не касалось Нулевого, воспринималось поверхностно, краем моего сознания. Взгляд мой по-прежнему был прикован к человеку. Он лежал на земле и пытался подняться, но у него не получалось. Глаза его больше не светились синим. Они были темные, почти черные, и в них читалась крайняя степень растерянности.
Как существо, вмещающее в себя всю мощь планеты, может быть таким беспомощным?
Нулевой приподнялся на локтях и теперь смотрел в сторону человека — тритоса, который должен был стать сегодняшним обедом для деганов. Нулевой всматривался в лицо своей жертвы, не замечая того, что происходило вокруг. Он буквально был поглощен этим. Поддавшись вперед, Нулевой прошептал:
— Виктор…
Я поморщился. Видимо, на этот раз жертва приняла облик какого-то человека из прошлого Нулевого. Воспоминания о нем были сильнее чем те, что каждый раз воскрешали мой образ. Я более не занимал все мысли человека… С трудом сдержался, чтобы не садануть кулаком по стене рядом стоящего здания. Не понимая на что злюсь, хотел уйти, но все же остался смотреть. Не смог оторвать глаз от сидящего на земле человека.
Тем временем Нулевого окружили солдаты Тритоса. Появился Кроноган. Он подошел к землянину и сделал укол прямо в основание черепа. Человек поморщился и вздрогнул. Видно было, что он до сих пор не пришел в себя и все еще не до конца воспринимает окружающую реальность. Хотел бы я не думать о том, что его мысли сейчас занимает тот человек… Виктор. Но я думал. И это стало последней каплей.
Отвернувшись впервые за многие дни пристальной слежки от Нулевого, я старался справиться с необъяснимой яростью, пытающейся найти выход и вырваться, наконец, наружу.
