Звонкий удар судовой рынды возвестил о том, что обед готов. Хлюпик с некоторым сожалением отложил книгу и отправился к столу. На еде Вхутмас предпочитал не экономить. Кок порадовал собравшихся деликатесами столь изысканными, что всякие разговоры за столом на некоторое время прекратились. Насытившись, Хлюпик почувствовал, что его начинает клонить в сон. Зная на собственном опыте, что послеобеденная дрёма может продлиться часа три-четыре и обернуться в конце концов бессонной ночью, он вышел на палубу подышать свежим воздухом. Весь мир вокруг был залит солнцем. Отсюда, с высоты в полмили, Великий Лес был виден как на ладони — зелёный ковёр джунглей, озёра и реки цвета голубоватой стали. Изредка внизу мелькали чёрточки пролетающих птиц, да одинокий ястреб, раскинув неподвижно крылья, некоторое время держался рядом, с любопытством, как показалось Хлюпику, рассматривая плывущий в небесах дирижабль. Воздух был необыкновенно чист и свеж — проведя в Вавилоне почти месяц, он привык к постоянному присутствию раздражающих запахов. А здесь пахло только ветром и солнцем. Тихонько поскрипывали канаты, мягко хлопали паруса.
Иннот облокотился о поручень рядом с Хлюпиком.
— Ну что, брат смоукер? Доволен жизнью?
Хлюпик кивнул, улыбаясь блаженно.
— Смотри-ка, а воды в последнее время явно прибавилось, — удивился Иннот, с любопытством рассматривая землю. — Последний раз, когда я был в этих краях, такого не наблюдалось. То-то мне наводнения часто сниться стали…
— Наводнения?
— Так, ерунда… Просто сон один повторяется — затопленный город. Давно уже…
— Если я правильно понял, мы движемся как раз навстречу тому самому Мардуху. Или?.. — вдруг засомневался Хлюпик.
— Да нет, всё верно: он обитает где-то на юге. Во всяком случае, так говорят. Слушай, я тут договорился с Кукопатом, он мне вырежет курительную трубку. Не одолжишь немного табачку?
— О чём речь, конечно! — заулыбался Хлюпик. — Только это не какая-то там фирменная смесь, а обычная махорка.
— Ну, пусть будет махорка. Хорошая всё-таки штука: сидишь себе, мечтаешь о чём-нибудь — и покуриваешь.
— Ну так ещё бы! Для того и смоук придумали умные люди, — важно сказал Хлюпик. — А из какого дерева ты хочешь трубку?
— Не знаю… А разве это имеет значение?
— Конечно, имеет! — едва не подпрыгнул Хлюпик. — Нельзя же курить из чего попало!
— Ну, я видел у него обрезок стоероса. Стоерос подойдёт?
Хлюпик в сомнении поджал губы.
— Не знаю… У нас такие не росли. Вообще самые лучшие трубки получаются из старого корня арбореи. Они не прогорают, понимаешь? А у меня, например, регендалевая — тоже неплохо. Главное, чтобы древесина была плотной и мелкослойной. Ну и хорошо просушенной, конечно. Тогда она и полируется замечательно.
— Ладно, посмотрим, — Иннот потянулся. — Раз уж ты всё равно не читаешь, может, одолжишь мне книжку пока?
— Да, конечно, бери. Она у меня на койке лежит.
— Эй, ребята…
Иннот и Хлюпик обернулись. У дверей кубрика стояла Адирроза, и вид у неё был грустный.
— Слушайте, я, похоже, вас подвела…
— А что такое?
— Понимаете, вчера вечером какой-то человек передал мне для вас письмо. А я поленилась подниматься к вам, думала, всё равно ведь утром увидимся. И вот забыла. Нашла только теперь, когда стала свою котомку распаковывать.
— Кому письмо-то? — спросил Иннот.
— Я так и не поняла — то ли тебе, то ли вам обоим. Он спросил у меня: «Ты знаешь двух жильцов с верхнего этажа?» Я сказала, что да. Тогда он отдал мне конверт и попросил передать господину Инноту. Слушайте, мне правда очень жаль…
— Да не расстраивайся ты. Дай лучше посмотреть.
Адирроза протянула конверт. Уже привычным жестом Иннот провёл над ним ладонью… И нахмурился.
— Странно…
— Что такое? Ловушка? — встревожился Хлюпик.
— Нет, просто… У этого письма такая аура, как будто его писал волшебник. Помнишь, как мы ходили в гости к Афинофоно? У тебя не появлялось какого-нибудь странного ощущения, когда ты был у него?
— Да нет, пожалуй… Разве что у него дома очень спокойно.
— Нет, это не то… В общем, если какая-то вещь долго принадлежала волшебнику, это можно определить. А бумага, на которой писали это письмо…
— Может, ты его просто откроешь и перестанешь гадать? — потерял терпение Хлюпик.
— Ты прав. — Иннот распечатал конверт.
На плотном листке голубовато-серой бумаги вились аккуратные строчки. Иннот пробежал письмо глазами и задумался.
— Там что-то важное, да? — виновато спросила Адирроза.
— Важное, — медленно кивнул Иннот. — Но это, пожалуй, даже хорошо, что письмо запоздало. Вот, слушайте: «Милостивый государь!»
— «Милостивый государь»? Кто сейчас так пишет?
— Слушай дальше. «С глубоким сожалением должен сообщить, что по не зависящим от нас обоих причинам я вынужден буду погасить светильник Вашего разума. Предлагаю встретиться для решения этой досадной проблемы завтра в двенадцать дня у Вашей старой квартиры. Я буду один». И подпись «П».
— Что это значит — «погасить светильник вашего разума»? — недоумённо спросил Хлюпик.
