Бонни отрешенно пожала плечами и пошла к машине.
– Думаешь, Бадди знал, что все получится именно так? – спросил Томас, когда Милвилл остался далеко позади.
– Скорее, надеялся.
– Странно, что, уничтожив целый город, он позволил мне и Клэнси спастись.
– Думаю, он знал, что жители Милвилла заслужили смерть.
– Как и он.
– Да. Как и он.
– Ну а ты?
– Что я?
– Бадди дал мне зелье, чтобы вылечить Гвен, а как насчет твоей Веры Ренци? Он смог это как-то исправить?
– Боюсь, некоторые вещи просто невозможно исправить. Я та, кто я есть.
– Зачем же тогда Хоскинс велел тебе остаться?
– Думаю, он знал, что не переживет эту ночь, и хотел оставить человека, который бы убедился, что все закончилось.
– Если бы я знал, то остался бы с тобой.
– Нет. Эти твари… Они считают меня одной из них и не трогают, а ты… Ты для них просто сосуд, который они бы разорвали, как это случилось с другими людьми…
– Жуткая ночь… – Томас поежился. – Наверное, страшно было до чертиков?
– Страшно? – Бонни слишком беспечно пожала плечами, чтобы это оказалось правдой. – Не очень. Страшнее было думать, что этот город вообще существует где-то рядом.
– Да, – согласился Томас. – Но ведь теперь все позади? – он покосился на Бонни, увидел ее плотно сжатые губы. – Что-то не так?
– Ты и сам знаешь, что не так.
– Думаешь, где-то есть еще такие города, как Милвилл?
– И такие города, и такие люди, как Бадди Хоскинс. Не говори, что не помнишь, как он сам нам об этом рассказывал.
– Да.
– Мы должны найти их все.
– Почему мы?
– Потому что мы часть всего этого, Томас. Потому что мы знаем об этом!
– Может, хотя бы заедем в Лос-Анджелес, чтобы я мог вылечить Гвен?
– Может.
– А потом, может, и немного отдохнем…
– Отдохнем?! – Бонни бросила на него гневный взгляд и сосредоточилась на дороге, показывая, что не собирается больше обсуждать это.
