Дети новолуния [роман] полностью

Тем временем президент втягивал крепкий дым полной грудью и с блаженством свободного преступника подолгу удерживал в лёгких, наслаждаясь запретным плодом. Он по-прежнему как будто бы и не замечал гостя и смотрел прямо перед собой, туда, где на полке камина вперемешку выстроились иконы и домашние фотографии.

— Я утратил связь времени и событий, зарылся в себе, стал отшельником, меня забыли, мне важно было постичь самую суть, чтобы добраться до абсолютного знания подлинности и неотвратимости возмездия, которое должно обрушиться на первопричину моего горя… И знаете, что натолкнуло меня на путь, который я прошёл, прежде чем оказался у вас сегодня, — ваш день рождения, господин президент! Да, да! Меня всегда волновал мистический смысл символов, которые возникали как бы сами собой… без меня, что ли, как бы сами. В день, когда погибли мои девочки, я зачем-то вспомнил деда, лежащего в гробу, — и вот… А тут — меня прямо пот прошиб — это ж стряслось как раз в день вашего рождения! Когда вместе со своими близкими вы веселились у себя дома или где-нибудь, может, у друзей, в это самое время я терял сознание в морге! И тогда я задумался: а ведь это вы… вы перевернули всю мою жизнь, вам я верил, вы были началом… и вот! Такое удивительное совпадение! Но я-то знаю: случайностей — не бывает! — В глазах у него вспыхнул чуть ли не восторг, он даже остановился. — Это-то и дало мне повод взглянуть на произошедшее, так сказать, с другого конца.

Поддавшись нервному возбуждению, он принялся вышагивать по комнате, но, похоже, не находил подходящих слов, чтобы точнее выразить свою идею, пока не замер перед висящим на стене огромным золотым рублём в раме, подаренным президенту каким-то банковским сообществом.

— При хунте, конечно, не было свободы, — проговорил он мрачно, — всё было регламентировано, каждый выдох и вдох… Но ведь и исполнение закона, — неожиданно выкрикнул он тонким голосом, — тоже было регламентировано, чёрт побери, до последней запятой! Плохого закона, да, очень плохого — но для всех закона, вот что!.. А мы судили пустое место, призрак, блеф. Мы хотели наказать ничто… И я видел, и другие, что за рулём сидел один, очевидно, сам этот тип. А водитель — так, для отвода глаз. Но и его не наказали!.. — Глаза его заблестели слезой. — Когда происходит цунами или землетрясение — кто в этом виноват? Он! — Скворцов указал на иконы в углу. — То есть никто. Но вы не Господь Бог, господин президент. Вы дали распухнуть системе, с большой буквы системе, когда и без всякой хунты человек в подведомственном вам государстве мельче мухи, которую ничего не стоит прихлопнуть в буквальном смысле этого слова. Вот, — сказал он, указывая на рубль в раме подрагивающим пальцем, — вот ваша икона. И уж если кто виноват во всём, то не Он, — взгляд на образа, — а он, — на монету. — И значит, вы… вы именно… вам, значит, и отвечать…

— Какой у вас пистолет? — неожиданно, так, что Скворцов дёрнулся всем телом, спросил старик.

Тот запнулся:

— Это жены.

— Понятно.

Ему пришлось сделать усилие, чтобы преодолеть замешательство, вызванное внезапной репликой президента.