Макс подходит первым, смотрит на нее, сдвинув брови. Она гадает, знает ли он, что это выражение у него с далекого детства.
Может быть, и он найдет что-то знакомое в ее воспоминаниях.
Она предлагает им заклинание и с ним – свои мысли, свои мечты, свое раскаяние. Свою душу.
И молится, чтобы этого хватило.
Я отшатнулся.
Долгие секунды я не мог опомниться. Меня словно сорвало с якоря, носило где-то между прошлым и настоящим, между своей памятью и памятью Нуры. Видения засели в самом нутре, словно я проглотил тухлый кусок.
Никогда не думал, что увижу у Нуры такой взгляд – такой беззащитный.
Я взглянул ей за плечо. На ту единственную тяжелую дверь:
– Что там?
Вышло не громче шепота. Требование, не вопрос. Не уверен, хотел ли я знать. Нура молча открыла.
Комната оказалась такой яркой, такой белой, что больно было глазам. Узкая комната, почти отрезок коридора. Внутри стоял заваленный пергаментами рабочий стол и несколько стульев.
Потом я обернулся, и во рту стало сухо.
Одна стена была стеклянной. За стеклом – железная решетка. А за решеткой люди.
Нет, не люди. Во всяком случае, не такие, как мы. Фейри.
Их было шестеро. Двое в одном отсеке. Некоторые лежали на узких койках, укрытые тонкими белыми одеялами. Другие сидели на полу, привалясь к стене. Один лежал ничком и не шевелился. Нас никто словно не заметил. Или стекло было таким толстым, что им не слышно шагов. Или они уже не способны ничего замечать?
Некоторые и на живых-то не походили.
Тисаана чуть слышно выругалась.
– Это вторжение, – сказала Нура. – Первый вторгся на наши земли, в Трелл, через несколько дней после падения Микова. А другие явились сюда. На наш берег, прямо сюда, понимаете? Некоторые здесь убивали. Вот этот проткнул двоих, обнаруживших его у себя в сарае. Простых фермеров.
Тисаана шагнула вперед, коснулась пальцами стекла. Она молчала. Я видел – она смотрит на фейри, который приподнял голову и покосился на нас через плечо. Свалявшиеся светлые волосы. Темная кожа. И яркий блеск золотого глаза.
В памяти отозвались слова Ишки. «Среди захваченных фейри – мой сын».
Взгляд Тисааны скользнул ко мне, и я понял, что мы думаем об одном.
– Зачем они здесь? – тихо спросил я.
Я надеялся, что ошибаюсь. Молился об этом. Но слишком точно все складывалось: эти создания здесь, под Башнями, с Вардиром. Здесь, в белой-белой комнате.
– Кровь фейри позволяет кое-чего добиться, – ответила Нура. – Магия фейри. С ней мы получаем доступ к новым слоям магии. Она даст нам силы спастись.
Только не это, будь я проклят!
– Ты хочешь сотворить новых Решайе.
Краем глаза я видел, как Тисаана пятится к столу, падает на стул – будто это ее добило.
Вопреки всему во мне еще теплилась надежда, что Нура возразит.
Но она ответила:
– У нас нет выбора.
– Какое там – нет выбора?!
– Ты видел то же, что и я, – огрызнулась она. – Ты видел, что движется на нас. Как нам этому противостоять, не создав сильнейшего оружия?
Под острым краем ее слов крылась безмолвная мольба: «Хоть вы-то мне верите?»
– Нура, послушай. Посмотри, что ты творишь. Это… это безумие. Ты думаешь, это правильно? Пытать их, создавая новых чудовищ, которые убьют еще чьи-то семьи?
– Макс, я только об этом и думаю. – В лице Нуры мелькнула боль. – День за днем. Не говори мне, что я не понимаю.
Я столько лет твердил себе, как ненавижу Нуру, как виню ее во всем. Только я лгал – никогда я не винил ее так, как винил себя. А вот столкнуться с ее горем оказалось страшно. Я не мог ненавидеть ее и жалеть. Я не в силах был нести тяжесть ее боли – слишком устал за столько лет таскать свою.
Так было просто, пока я считал ее холодной и бесчувственной. Черное и белое. Добро и зло. Четкая, явная черта между девочкой, которая была мне лучшим другом, и женщиной, разрушившей мою жизнь. А эта… та, что стояла передо мной сейчас, готова погубить этот проклятый мир, потому что ей больно, потому что она сама разбита вдребезги.
– Я сознаю, что это дурно с точки зрения морали, – говорила Нура. – Я знаю, что это неправильно. Но нам уже случалось совершать трудный выбор, и я готова повторить его ради спасения страны. Кто-то должен это сделать. Вы видели, что я видела, – что означает наше поражение. Мы должны стать сильнее их – любой ценой.
– Так когда-то говорили низеринцы, – сказала Тисаана. – Они создали невероятно смертоносное оружие и бросили миллион человек в войну против Трелла. Только то оружие в конечном счете обернулось против нас.
Нура изменилась в лице. И повернулась к Тисаане:
– В вашем домике мы нашли руки. Я видела татуировки.
Тисаана замолчала.
– Похоже на то, – продолжала Нура, – что наши величайшие враги заключили союз между собой. Это объяснимо, не так ли? Все мои исследования показывают, что фейри могущественны, но малочисленны. А треллианцы многочисленны, как никто. И, как никто, заинтересованы в Аре. В том ящике были детские руки, Тисаана. Детские. Я пытаюсь создать оружие, которое не даст уйти живым ни одному из этих мерзавцев. Разве ты этого не хочешь?
Тисаана молчала, стиснув зубы.
