Я выдохнула проклятие и осторожно покосилась на Кадуана:
– А это не похоже на…
– Нет, – покачал головой Кадуан. – Нет, тут совсем не то, что они сделали с нами.
– Они… – повторил Ишка. – То есть мы признаем, что это сделали люди?
– Кто же еще? – вырвалось у меня.
Долгое молчание. Здесь собрались сильнейшие воины сильнейших в мире родов фейри – и вот они не находили слов от страха. Одно дело – когда люди атакуют малый дом, осилив его одним численным перевесом. Но такое…
– Надо вернуться, сжечь там все, – заговорил наконец Ишка. – Большего почтения мы им не окажем.
– Сжечь? – Мой взгляд метнулся к нему.
– Это было бы ошибкой, – предупредил Кадуан. – Надо бы разобраться.
– Тех, кого мы видели, – сказал Ишка, – едва ли можно назвать живыми. То, что от них осталось, неузнаваемо.
У меня заныло в груди. Я не находила в себе сил ответить. Конечно, он был прав. В Доме Тростника обитал гордый народ. Великим бесчестьем было бы оставить этих фейри жить вот так.
Кадуан негромко заговорил:
– Я думал, нет ничего хуже, чем позволить им нас перебить. Но теперь они вынуждают нас совершить то же с ними.
– Это единственная милость, какую мы можем им оказать, – сказал Ишка.
Кадуан ответил ему холодным взглядом, молча встал и отошел.
Дом Тростника горел плохо. Воздух был влажным, земля – мокрой, и пришлось поджигать стены со всех сторон, раздувая огонь тихими заклинаниями Ишки и Кадуана. Мы трудились до сумерек, рыжее пламя слилось с туманами. Небо полыхнуло красным, и тогда поднялся вопль, душераздирающий вопль, от которого меня мороз подрал по хребту.
Огонь продвигался медленно. Они вопили до глубокой ночи, а мы молча слушали, лежа в темноте.
Сборы в Мериату вызвали заметное волнение. Все изголодались по отдыху и веселью и с радостью готовы были встретить восхитительные пороки города. Что ни говори, предстояла не просто дневка. Это же Мериата – пресловутое пристанище всевозможного разврата.
Когда люди прознали о предстоящей остановке, я подслушал перешептывание двух солдат:
– Это Фарлион придумал?
Мне трудно было сдержать усмешку, когда второй фыркнул в ответ:
– Подозреваю, он даже не знает, чем там занимаются. Сколько он просидел в горах, лет десять?
Знали бы они! Я немало времени там провел много лет назад, и город, может статься, запомнил меня лучше, чем я его. В годы после войны, когда я скитался по земле в тумане горя и дурмана, Мериата приняла меня, как любовника, в объятия. Нет лучше места, чтобы потерять себя, а больше мне терять было нечего.
Я мало что запомнил из того времени. Но стоило туда попасть, вдохнуть воздух города, он выудил обрывки воспоминаний, которые я считал надежно похороненными. Город был красив даже издалека – блистающие стеклянные шпили, подсвеченные огненными гирляндами, обступали знаменитый высокий купол со струящимися по бокам цветочными каскадами. Улицы, узкие и извилистые, превращались в ручейки, истекали немыслимыми, как во сне, излишествами, музыкой, запахом сластей и духов.
Вот чем он меня достал. Мелочами. Дуновениями цветочных ароматов, звоном струны, туманными вывесками освещенных теплым светом таверн. Мучительно-острыми клочками воспоминаний, вроде бы отброшенных и все же неуловимых.
Солдаты немедля рассыпались по всему городу, только Моф остался со мной.
– Впервые здесь? – зачем-то спросил я.
Можно было не спрашивать – стоило заглянуть в его круглые глаза. Он покачал головой.
– Здесь легко попасть в беду. Так что не забредай в… нет, Моф, вот сюда совсем ни к чему, – проворчал я, оттаскивая его за плечо.
Слишком явно он замешкался, проходя мимо броско разукрашенного здания, окруженного не менее броскими женщинами. Когда я потянул его дальше, парень чуть шею не вывернул, оглядываясь на хихикающих бабенок.
Я закатил глаза. Влияние Саммерина.
– Слушай, – заговорил я. – Другого случая развеяться у нас долго не будет. Так что не упусти возможности найти настоящее…
– Эй, Моф! Моф!
Мы оба обернулись. Через улицу нам отчаянно махал другой солдатик, Жорг, немногими годами старше Мофа. Тот уже рванулся ему навстречу, бросив мне только:
– До завтра, Макс!
– Не наделай глупостей! – крикнул я вслед, немного обидевшись: уж больно легко он меня бросил.
Глядя ему вслед, я с тревогой думал, сколько неприятностей может нажить незадачливый подросток в таком злачном городке, как Мериата.
Вознесенные над нами, уж не постарел ли я!
Запихнув руки поглубже в карманы, я оглядел улицу. Кругом теснилась толпа, и мне это, конечно, не нравилось. Будь здесь Тисаана, может –
Я недолго предавался соблазнительным воспоминаниям – передернул плечами и зашагал дальше. Я ведь не просто так здесь оказался. У меня было дело.
