Я вывел магию на кожу, засветил огнем кончики пальцев и лезвия клинков. В два шага оказался за поворотом и толкнул дверь. В ушах, как всегда в таких переделках, звучал голос брата.
Слева что-то стукнуло.
Я обернулся. Стук донесся из следующей комнаты и сразу затих, словно тот, кто нечаянно нашумел, затаился.
Вот где убийца. В той комнате.
С оружием на изготовку я попятился в коридор, передвинулся к следующей двери, распахнул ее…
И увидел солдата, как видно собиравшегося открыть ее с другой стороны.
Он уставился на меня большими глазами. Весь в крови – столько крови, что не распознать мундира. Совсем молодой, едва ли старше Мофа.
На долю секунды время остановилось, мы уставились друг на друга.
А потом чары развеялись.
Он поднял было меч, но я отбил удар и оттолкнул его назад. Оружие лязгнуло по полу. Я прижал его к стене, придавил клинком горло:
– Ты чей? От Авинесса?
Парень был напуган. Я видел его страх, едва прикрытый ненавистью. И все же он растянул губы в презрительной усмешке:
– Я их убил. И тебя тоже убью. Во имя истинного короля.
«Глупый мальчишка, ты думаешь, Авинессу есть до тебя дело? Думаешь, его корона стоит твоей жизни?»
Ничего этого я не сказал, а дал волю своей магии. Теперь мои клинки горели огнем, отгородив нас стеной жара.
– Ты меня знаешь? Я – Максантариус Фарлион, и ты убил
Мальчишка прерывисто дышал. Глаза его округлились, не в силах скрыть страха.
– Сколько вас здесь? – допрашивал я. – Ответишь – останешься жив. Подумай хорошенько, прежде чем отвечать.
– Жорг? – услышал я за спиной слабый голос Мофа.
Провались ты!..
– Моф!..
Я оборвал приказ на полуслове. Вот в чем беда с мальчишками – они глупы.
Едва я отвлекся, прижатый к стене мальчишка поднял руку, и большая керамическая лампа со столика у кровати полетела мне в голову.
Я отшатнулся.
Повелитель. Еще того не легче.
Дальше пошло как всегда. Порядок в долю секунды обратился в хаос. Пока я выпрямлялся, парень бросился на меня: подхваченный с пола меч в одной руке, другая занесена, чтобы отбросить меня волной магии. Для своего возраста он был умелым повелителем, но опыта не хватало. Два шага – два удара, и я его свалил.
Но рядом уже звучали шаги. Поднятый шум, конечно, насторожил его товарищей. Я успел развернуться навстречу троим, влетевшим в комнату. Моф ворвался внутрь, отскочил к стене, поднял меч.
Некогда было ни раздумывать, ни приказывать, ни вздохнуть.
Трое на одного. Мне доводилось иметь дело с более превосходящими силами.
Но в таких стычках есть что-то особенно гнусное: вблизи, не заглушенное хаосом боя, слышно каждое дыхание умирающего, виден ужас в глазах тех, кому ты протыкаешь клинком живот. Мерзкое, жалкое и страшное зрелище.
Боль уколола меня в бок, кровь намочила мундир. Мышцы отозвались сами собой. Мальчишка не успел вскрикнуть, только жалостно забулькал, повалившись на пол с рассеченным горлом. Его дружок, свирепо рыча, кинулся на меня. Дотянулся клинком, и на миг у меня перехватило дыхание – встряхнуло до самых костей. Магия. Еще один повелитель.
Я отмахнулся небрежным жестоким ударом. В лицо мне брызнула кровь. Тело упало на первое и задергалось, умирая медленнее того.
Я схватился за бок. Перед глазами висел туман.
Когда он разошелся, я увидел, что первый – тот, что совсем мальчишка, успел подняться на ноги и яростно рвется ко мне.
Навстречу ему кинулся Моф – магия искрит на руках, охватывает меч…
Они столкнулись с грохотом. Комнату озарила вспышка. Когда свет погас, Моф стоял на коленях. Солдатик лежал перед ним с его клинком в окровавленном, обожженном теле.
В мире вдруг стало тихо.
Моф склонился к безжизненному мальчишескому телу. Он тяжело дышал, но смотрел не мигая.
– Моф! – тихо позвал я, медленно поднявшись.
Он не шевельнулся. Дышал все чаще, а у меня теперь хватило времени вспомнить первый раз, когда я окунул руки в чужую кровь.
– Моф, посмотри на меня.
Он вскинул голову. Светлые кудри промокли в крови, кровь запачкала лицо. Тринадцать лет – странный возраст: порой Моф выглядел почти взрослым или, по крайней мере, далеким предвестьем взрослого, которым ему предстояло стать. А сейчас, глядя на меня округлившимися голубыми глазами, он казался беспомощным ребенком.
Заслышав торопливые шаги, я напрягся, но в дверной проем протиснулись наши – четверо разом. Увидев меня, они заметно расслабились.
– Генерал. – Один неловко отдал честь.
