Вместо ответа Ишка скрестил руки на груди и смерил меня пронизывающим загадочным взглядом. Что-то новое появилось в его глазах – что-то такое, от чего мне хотелось сжаться в комок. Как будто он, в сотый раз меня увидев, только теперь понял, что упускал что-то важное – такое, что все меняет.
Он после Итары не был прежним. Да и кто из нас был?
– Если вы отказываетесь, – сказала я, – я пойду одна.
– А я пойду с ней, – тихо добавил Кадуан.
Ишка дернул бровью:
– А что скажет на твое решение отец?
– Он его поддерживает.
Я солгала. Но я была тиирной. Кадуан верно сказал. Моя власть позволяла мне решать самой. А отцу и незачем знать, что мы сделали крюк.
Губы Ишки стянулись в тонкую линию.
– Не лги мне.
– Если надо, я готова идти одна.
– Королева Шадия не одобрит этого решения.
– Знаю.
– Ей без малого пятьсот лет. Она чтит старые обычаи не меньше твоего отца. Ее кровь не приемлет перемен.
– Знаю.
Не знаю, каких слов я ждала дальше, но только не этих.
– Поэтому, – гладко закончил он, – ей лучше не знать.
У меня отвисла челюсть. Ашраи вскинулся так, что чуть не запутался в собственных ногах:
– Семь небес! Что?
Не будь я так ошарашена – расхохоталась бы. И лишь несколько долгих секунд спустя мой разум охватил сказанное Ишкой.
Безупречным, традиционным, благовоспитанным Ишкой.
– Это чистая измена, – пробурчал Ашраи.
Он пытался понизить голос, но не преуспел. Ишка только глазами повел, наградив его испепеляющим взглядом:
– Я, как военачальник, обладаю в этой экспедиции верховной властью. Даже если бы я обратился к королеве за разрешением, ждать ответа пришлось бы целые дни, а то и недели. В свете того, что мы видели, полагаю невозможным терять время.
– Но ведь нираянцы…
– Единственные, кто может что-то знать. Да.
Взгляд Ишки снова скользнул ко мне. Лицо его осталось неподвижнее мрамора, но в глазах, клянусь, я видела искру смеха.
– Эф, ты открыла рот, чтобы внести свой вклад в беседу?
Я мрачно захлопнула рот.
Ишка и впрямь улыбнулся.
– Рада, что ты что-то понял, – фыркнула я.
– Действительно – что-то. – Он, сложив руки на груди, разглядывал меня, и улыбка сменилась задумчивостью. – Возможно, нам препятствуют не только традиции. Возможно, нираянцы не слишком радушно встретят парочку сидни.
– Неужели? – ехидно бросила Сиобан.
Ишка говорил дело.
Все дома фейри отлучили от себя нираянцев как необратимо запятнавших себя и свое царство. Это само по себе было плохо. Но сидни под предводительством моего тогда еще молодого отца попытались их добить. Больше половины их народа были убиты сидни. Именно в том сражении отец добыл себе честь… и мою мать в жены.
У меня непроизвольно дернулась левая рука.
Эти истории были мне хорошо знакомы. Они были выколоты у меня на коже – вклад моего рода в величайшую победу. И я сама не понимала, откуда во мне это неловкое чувство. Среди сидни эти истории повторялись так часто. Они всегда звучали одинаково: отважный молодой воин гнал прочь развращенных. И я всю жизнь мечтала о таких же победах. Отцу та победа принесла уважение сидни. А мне принесла бы его уважение.
А теперь? Я сморгнула, отгоняя видение рассеченных трупов и залитой кровью земли Итары. Вот как это выглядит?
Вздрогнув, я отбросила эту мысль.
– Им не обязательно знать, что мы сидни. Можно не говорить.
Сиобан покачала головой:
– Не сказать мало.
Она обвела рукой себя, кожаный доспех, татуировки. Явные приметы Клинка сидни.
– Да, этого будет мало. – В глазах Ишки мелькнула искорка. Он смерил взглядом Сиобан, потом меня. – Но мы подойдем к делу творчески.
– Смешная ты.
Кадуан шепнул мне это прямо на ухо, склонившись через плечо.
Я поморщилась, подавив желание огрызнуться.
– Эф, весь роскошный обман пойдет прахом, если ты не перестанешь.
– Что «не перестану»?
Ишка вздернул бровь:
– Вот это все. – Он одним движением обвел всю меня целиком.
Я вскинула руки, разогнав волну по бесконечным складкам тончайшей ткани:
– Это нелепо!
Кадуан, напустив на себя крайне задумчивый вид, огладил подбородок – прикрыл рот, пряча прорвавшийся смешок.
– Нелепо? – нахмурился Ишка. – Так носят все благородные женщины-вишраи.
Я одним взглядом намекнула: «Да, Ишка, и это нелепо».
У него дернулся уголок губ, и только тогда я поняла, как он доволен, негодяй.
Бурча себе под нос, я оглядела свое одеяние. Моему взгляду ответили просторы голой кожи и текучие моря бирюзового шифона. Обернутая вокруг меня ткань держалась на золотых булавках с самоцветами – на плече, под мышками, на поясе.
Одевание заняло добрый час. Явно слишком много для наряда, так скупо защищавшего от стихий. Большая часть меня оставалась на виду – там просвечивала сквозь одежду, здесь вовсе забыли прикрыть. Ужасно хотелось свернуться в комок и укутаться как следует.
Я ткнула пальцем в свой голый живот – в черные чернила на боку. К крестам на другой стороне я старалась не привлекать внимания. И без того хватит с меня унижений.
– Мы ничего не забыли? Или надеемся убедить нираянцев, что вишраи вдруг увлеклись искусством татуировки?
– Это я прикрою, – без заминки отозвался Кадуан. И пояснил в ответ на озадаченные взгляд: – Магией.
