— Да, я готов быть внимательным. — Ответил Отто, и улыбка с его лица исчезла. Узнав, что Леонида интересует продажа крупной партии АТВ, он на минуту задумался:
— Без документов, точного ответа я давать сейчас не готов. Возраст меняет память на худшую. Но, что месяц назад имел место некоторый бум продаж этого ассортимента, помню. Это есть дорогой товар для наших жителей, и столь активный спрос на него, меня делал удивленным.
Глаза у Лени загорелись:
— А сколько вы их продали?
— Я осторожный коммерсант, поэтому первая пробная партия не могла превышать тридцати. Ее закончили раскупать не больше недели. Заведующий отделом стал давать мне заявку на сто машин. Я подписал на пятьдесят. Их тоже купили за две недели. В пятницу я подписал заявку на семьдесят, потому что на складе есть только пять.
— А еще жалуетесь на память!? — Рассмеялся Голенев: — Вам говорить о возрасте стыдно.
— Да, старость есть стыдно, но именно об этом я и хотел иметь с вами, Олег Николаевич, серьезный разговор. Хочу немного отдохнуть перед тем, как уходить к Господу.
— Вы о пенсии?
— Насчет пенсии решать вам, акционерам. Денег мне до смерти хватит. Но в знак, что моя работа была усердной, был бы рад ее получить.
— Ваша работа была больше, чем усердной. Вы очень много сделали для компании и меня лично. Вопрос о пенсии не стоит. Она будет такой, какой вы сами сочтете нужным. Но отпускать я вас не хочу. Вы еще можете работать, а с вашим характером, без работы с Господом встретитесь куда скорее.
Ответ владельца основного пакета акций Вербера тронул. Чтобы скрыть свои чувства, он прибег к пиву и закуске. Голенев решил развивать успех:
— Я вас лично, очень прошу не торопиться. Уверен, что такого же мнения и мои компаньоны. Не огорчайте нас.
Вербер поставил бокал на поднос, вытер белоснежным платком губы, и, подумав, сказал:
— Не беспокойтесь. Просто так я компанию не оставлю. Здесь нужен хороший работник, иначе акционеры станут иметь проблемы. Но такого работника я имел уже видеть. Это ваш сын Александр Коленев. Я слышал его выступление в кабинете мэра. Он есть очень грамотный мальчик и быстро получит рост выше меня. Для дела так есть лучше. Квартал я бы с ним делал работу вместе. Что вы на это думаете?
Подобного Голенев не ожидал, и соображение немца застало его врасплох.
— Но Саша прирожденный банкир. Мне о нем так говорили в университете. А здесь целый арсенал бизнеса. Боюсь, вы переоценили сына.
— Давай у Сашки спросим — предложил Леонид: — Что мы за него решаем? Он уже мальчик взрослый.
Отто улыбнулся:
— Иногда молодой человек нуждается, чтобы его учили плавать, если бы он был щенок. Это значит, бросать щенка в воду. Или тонет, или перед ним имеет место большая жизнь.
Олег не спешил с решением:
— Давайте, Отто Максович, не будем торопиться. Я поговорю с сыном. В вашем предложении явно что-то есть. Но у меня созрело и встречное предложение. Мы ищем нового генерального директора, а вы остаетесь нашим пожизненным консультантом и продолжаете получать ту же зарплату, что и сегодня.
— Я должен иметь совет с Марфой. Мы очень хотим взять пароход и делать большое путешествие вокруг света. Жена дальше Москвы никуда не имела возможность получать вояж.
— Советуйтесь. — Улыбнулся Олег: — А против вашего кругосветного турне никто не возражает. Вы давно заработали хороший продолжительный отпуск.
— Должен возражать я. Кресло генерального директора оставлять дольше чем неделя есть катастрофа. Можно назвать, как преступление перед акционерами. А я не преступник.
Голенев оценил слова немца:
— Вы очень ответственный и честный человек. Еще раз спасибо.
Когда мужчины поднялись, Леня вернулся к своему вопросу:
— Отто Максович, меня еще интересует одна деталь. Эти игрушки покупали поштучно, или большими партиями?
— Подобную информация я вам буду выдавать завтра, когда сяду в свой кабинет. — Ответил Вербер. Мужчины пожали друг другу руки и распрощались. В машине Голенев спросил сына:
— Ты удовлетворен визитом?
— Вполне. Сейчас, отец, отвези меня к Белянчикову, я знаю, что он сегодня на работе, и проводи Резо, если сможешь.
— Смогу. Но тебя хочу предупредить — Нино девушка очень приятная, и заманить ее в дом, использовать и бросить, пахнет дурно. Я не возражаю против твоего повышенного интереса к прекрасному полу, но тут другой случай. Ты меня понял?
— Отец, не надо делать из меня подонка. Я все понимаю.
— Вот и прекрасно. А теперь поехали к твоим милиционерам.
До городского отдела МВД отец и сын ехали молча. Голенев подрулил к парадному, остановился, но Леонид продолжал сидеть в машине.
— Мы приехали сынок. — Напомнил Голенев.
— Папа, а она тебе правда, нравится? — Леонид посмотрел Олегу в глаза и напряженно ждал ответа.
— Ты о Нино?
— Да.
— Я уже сказал. Она очень приятная девушка.
— И ты бы не стал возражать? Ну, сам понимаешь….
— Почему я должен возражать?
— Она же грузинка и все такое…
— Ты когда-нибудь у нас в доме слышал чтобы людей различали по породам, как собак?
— Нет, никогда?
— Тогда к чему этот дурацкий вопрос? Женись, если хочешь. Только подумай хорошенько.
