— Она, — кивнула Линда. — Ключевая фраза уже прозвучала: «Вот тебе мир, делай его, не жалуйся.» Если у тебя есть мир, который можно делать своими руками, то можно вытерпеть всё, что угодно. Когда Труди под впечатлением от дневника Таннера рассказывала о первых годах марсианской колонии, я сначала не поняла, как можно было терпеть такое в XXI веке. У них там поначалу была просто жуткая детская смертность. Но потом я поняла, что если у тебя есть мир, и твои выжившие потомки его унаследуют, можно пережить даже это. Вот и эти ребята… тут важно даже не то, что у них теперь есть Клавиус. Важно то, что они росли в среде, где мир принадлежит им. У нас на Земле мир сделан кем-то, причём настолько давно, что мы забыли этого кого-то и объявили его богом. В лучшем случае легендарным отцом-основателем, почти тотемом. А они — ученики Марселя Брукмана, который в их возрасте ещё застал живого Генри Фишера, человека, создавшего само понятие «хандрамит».
— Ну и что? — удивился Харальд. — Какая разница, десять или тысячу поколений назад жили те, кто построил города? Ведь города уже всё равно построены.
— Может, дело и не в числе поколений. Вон под Арктуром, говорят, до сих пор стоят города, построенные миллион лет назад совсем другой расой. Но у нас, как правило, подросткам говорят «не трогай то, не трогай сё, испортишь, опасно». А им — можно. Можно летать, можно возиться с сельскохозяйственными роботами и станками, и никто не будет особенно придираться к испорченным заготовкам. В этой строчке важно не только «вот тебе мир», но и «делай его». Вот когда я осознала смысл того, что Труди отдала мне в первый купол в качестве теледубля свой личный экзоскелет...
— А зачем он ей на Луне-то? — не понял Харальд.
— Она на Землю хочет. Дело даже не в том, что у неё парень с Земли, а в том, что есть предлог посмотреть ещё один мир. А она росла на Марсе. Представь себе — она росла при четырёх метрах в секунду за секунду, а попадёт в мир, где десять. Вот тебя на Юпитер пустить без экзоскелета...
— Когда рейс? — хором выдохнули ребята. А потом Джефф продолжил: — Линда, не забывай, что мы планетологи. Поэтому, если нам дать шанс попасть в совсем новый мир, мы наплюём и на двухсполовинную силу тяжести, и на всё, что угодно. Справимся как-нибудь.
— И вы ещё зачем-то спрашиваете меня, какие они! Да в зеркало посмотрите. Такие же, как вы. Только вы привыкли считать себя чем-то особенным — Международный Институт Солнечной системы, передовой отряд человечества. А у них вся планета такая.
— Нет, мы всё же не такие. Они совсем без комплексов. Сама же говоришь, что если им нравится девушка, то они подходят и прямо говорят об этом. Словами через рот. А я вот второй месяц не могу это сказать...
Линда на секунду задумалась, затем внимательно посмотрела на залитые краской щёки Джеффа.
— Но сейчас-то сказал?
— Ну… — попытался ещё немного позаминаться тот, но всё же решился: — Давай считать, что сказал.
— Тогда я пошла плавать, — Линда встала с шезлонга. — А то ребята уже наигрались и вылезают.
Проходя мимо Джеффа, она мимоходом взъерошила ему волосы. И эта короткая ласка сказала им обоим больше, чем много-много сбивчивых объяснений.
Линда сидела в полутёмном каминном зале рядом с Джеффом. Вот так просто сидеть, смотреть на огонь, касаться руки рукой и ни о чём не говорить. Всё и так понятно.
В противоположном углу почти так же сидели Ким и Труди. У тех, правда, в руках были планшеты, и они что-то на них делали, каждый своё. Но тоже рядом, касаясь друг друга.
— Ой, — вдруг воскликнула на весь зал марсианка. — Это как понимать? Ким, взгляни…
Тот заглянул ей через плечо и пропел на мотив «Белой земли»:
— Пойду притащу сюда этого великого хакера, — прибавил Ким, исчезая в коридоре, ведущем к спортзалу. Через пару минут он вернулся обратно в сопровождении Мишеля Рандью, одетого в футболку и спортивные трусы.
— Вот, смотри! И как это называется?
— Протокол о намерениях это называется. А что ты хотел? Чтобы искин, написанный для стратегической игры, не попытался самостоятельно заключить сделку на фрахт космических кораблей?
Линду разобрало любопытство, и она подошла к молодёжной компании.
— Что у вас тут такое интересное?
— Да вот, понимаешь, в своё время я написал искусственный интеллект — аватара, чтобы он общался в земных чатах вместо Труди, которая на Марсе не могла сидеть в чатах из-за времени прохождения сигнала. Пока Труди возилась тут с малым куполом, она за ним не следила. А он взял да заключил с каким-то китайцем договор о поставке на Марс земных деликатесов, — сообщил Миранду.
— Если бы с «каким-то»! — добавил Ким. — А то ведь с Ли Чангом, одним из боссов малайской мафии! Это его подручные осенью занимались морским пиратством, а Келли Лависко с Мишелем Карсаком их топили. Помнишь, Мишель показывал вам запись в Хохшвабе?
— И что вы теперь будете делать?