Может быть, Поль Рандью и не согласился бы с некоторыми байками из истории Вены, которые рассказывал Анджей во время этой прогулки, объявив их недостоверными городскими легендами. Однако Мара была в восхищении и задумалась над тем, какое путешествие можно было бы устроить Анджею взамен, чтобы отдариться за эту красоту. Разве что межпланетное… Она не осознавала, что это уже был ответный подарок — за спутники и Барьерный Риф.
Где-то на пути от дворца Шёнбрунн к Тиролергартену, где регулярный парк Шёнбрунна переходит в полудикий Максинг-парк, Анджей и Мара оказались одни на аллее. Не только ни одного гуляющего по парку человека в пределах видимости, но и ни одного заслуживающего рассказа объекта. Анджей замолчал, переводя дух, и смотрел при этом исключительно на Мару.
— По-моему, тебе хочется обнять меня за талию, — вдруг сказала она, ехидно скосив глаз.
Анджей на миг задумался. И ведь правда, хочется. Телепатка чертова. Он протянул руку, держа её в нескольких сантиметрах от синего кителя:
— А ты не возражаешь?
— Не возражаю, если ты знаешь, где у девушки граница талии.
Подобное высказывание в адрес мужчины вдвое старше Анджей счёл почти возмутительным. Но через несколько секунд, когда его рука, уже плотно прижимавшая Мару, немножко сдвинулась вверх, она упёрлась во что-то твёрдое у нее под мышкой.
— Ага, не знаешь! — улыбнулась Мара. — Граница талии у спейсианки проходит на полтора сантиметра ниже кобуры.
— Вот интересно… — задумчиво проговорил Анджей. — А во сколько лет у вас, спейсиан, наступает возраст согласия?
Внезапно Мара напряглась всем телом так, что чуть не вырвалась из его объятий.
— Значит, как туристов на Бали таскать из-под развалин, я взрослая. Как спутники ловить, я взрослая. А как с парнями обниматься… — она замолчала и через секунду прижалась щекой к его плечу. — Прости… Видимо, я все-таки недостаточно взрослая, чтобы быть уверенной в собственной взрослости. Или со шварцвассеровскими студентами переобщалась…
Анджею показалось, что она чуть не плачет. Он взял ее голову в ладони и наклонился к ней — просто приласкать, осушить слезы. Но эти чертовы спейсианские очки скрыли слезы, если они и были. И вдруг губы их соприкоснулись, и это было как удар молнии для обоих.
— А мне понравилось. Вот, — с ехидной улыбкой заявила Мара, когда они наконец оторвались друг от друга.
— И что теперь? — слегка недоуменно спросил Анджей.
— Не знаю, — Мара внезапно стала серьёзной. — Мне почему-то кажется, что я над тобой жестоко издеваюсь.
— Это почему?
— Да так… По этой части у меня почему-то всё получается по-идиотски. У нас нет понятия совершеннолетия как такового. Есть десяток отдельных прав, которые можно получить, сдав экзамен. Экзамен на право заниматься сексом можно сдавать, начиная с момента, когда это физиологически возможно. Но обычно никто не торопится. Хотя считается, что к моменту окончания высшей школы этот экзамен должен быть сдан. Как правило, его сдают, когда на горизонте появляется кандидат. А я сдала этот экзамен полгода назад, не имея в виду никакого конкретного парня, ради которого мне могло бы понадобиться это право. И всё из зависти. У Лауры с Мишелем их детская дружба перешла во что-то другое, и они решили, что надо бы экзамен сдать. Не могла же я позволить, чтобы Лаура хоть в чем-то меня обошла! Я пошла и тоже сдала этот экзамен. А потом соблазнила одного парня, приятеля брата. Потому что мало иметь право, надо же его реализовать. На следующий день хотела похвастаться перед Лаурой, но увидела, какими глазами она смотрит на Мишеля, и поняла, что сделала что-то совершенно не то. А что именно не то, не понимала до сегодняшнего дня. До этого твоего поцелуя, — Мара шмыгнула носом. — Теперь ты… Ты с первой встречи смотришь на меня не просто как на человека, а как на женщину. А уж после того купания на Барьерном Рифе просто раздеваешь взглядом каждый раз. И мне это нравится. Но я чувствую, что ещё один такой поцелуй, и ты будешь готов дать мне клятву «Пока смерть не разлучит нас». Ты гораздо старше, у вас в этом возрасте уже принято создавать семью и заводить детей. А я ещё Академию не закончила, мне пока замуж рано, мне карьеру делать надо. Вот получу в марте погоны, затем назначение на какой-нибудь корабль — и улечу. В лучшем случае на годы, если какой-нибудь шияар не окажется удачливее меня, — она чуть отвернулась, отводя взгляд, словно забыв, что за очками Анджею не разглядеть ее глаз. — У нас вообще считается, что юношеские привязанности неустойчивы. Поэтому я боюсь, что через полгода ты мне надоешь. А я тебе — нет. И ты будешь страдать. И если тебе не нужна девушка, которая в собственную верность не верит, лучше сразу пошли меня подальше. Твои же нервы целее будут. Вот такая я маленькая стерва. Делай со мной, что хочешь… — к концу этого монолога Мара уже явственно всхлипывала.
Получив такой карт-бланш, Анджей подхватил девушку на руки, прокружился с ней оборота три вокруг себя и крепко поцеловал. Когда он поставил ее на парковую дорожку, она уже улыбалась.
