— Я даже восхищён, — пробормотал Ваня, пытаясь выгадать ещё минутку. — Ведь больше никто в замке не смог меня разоблачить! Никто из профессоров, понимаешь? Получается, ты умнее профессоров?
— Получается, так! — Мерлович и сам, кажется, подивился такому предположению. Глаза его заблестели от наслаждения. — А ведь ты прав, казачок… Если даже Колфер Фост не смог тебя раскусить, а я — раскусил, что же получается? Получается, я умнее самого Колфера Фоста?
Мерлович даже разволновался от таких замечательных мыслей — он покраснел, прыщавый лоб его заблестел от пота. И тут… Жора Мерлович решил расстегнуть молнию на своей чёрно-вишнёвой моргнетильской толстовке. Ваня напрягся, следя за правой рукой Мерловича: неужели он сейчас положит волшебную палочку на стол? Он что, меня совсем не боится?!
Ваня похолодел: левая рука! Жора не побоялся выпустить из правой руки волшебную палочку только потому, что его левая рука намертво прикипела к небольшой коробочке на краю письменного стола…
Тут Ваня вспомнил: кнопка срочного вызова охраны. Каждая комната оборудована такой кнопкой. В его собственной спальне в корпусе барона Гриммельсгаузена была такая же. И тоже вмонтирована в столешницу рядом с настольной лампой. Вот оно что. Мальчик Жора вовсе не надеется на свою волшебную указку. Он надеется на то, что, если я на него прыгну, он успеет нажать на кнопку сигнализации — и через полминуты сюда ворвутся бородатые охранники с крупнокалиберными зонтиками…
Мерлович невозмутимо положил волшебную палочку на столешницу, нащупал пальцами правой руки замочек на молнии и расстегнул моргнетильку, под которой оказалась чёрная маечка с рожей популярного вампира, играющего музыку гранж.
— Я просто поражён, — задумчиво сказал Ваня. — Целая комиссия из восьми профессоров задавала мне вопросы, но так и не смогла раскусить. Даже проректор Гендальфус поверил, что я не шпион, а ученик шамана!
— Bay! Да ты что-о-о… — Мерлович захрипел от восхищения, глаза его выпучились, он не мог, кажется, поверить собственному величию. — Это получается… что я… умнее… самого?
— Профессора Гендальфуса, — охотно кивнул Ваня.
— Я умнее профессора Гендальфуса?! — воскликнул, не веря своему счастью, Джордж Мерло и, всплеснув обеими руками, схватился в восторге за голову.
Всего на секунду он убрал левую руку с кнопочки.
Ваня Царицын облегчённо вздохнул — и прыгнул. Чёрно-зелёная молния мелькнула в воздухе — это боевой шаман Шушурун молча подскочил с колена, в воздухе разогнулся — и красиво, как учили, босой подошвой двинул Мерловича по радостной прыщавой роже.
Гениальный мальчик влетел спиной в стену — и затих.
Ванька мягко приземлился босыми пятками на пушистый ковёр, покосился на юного тщеславна, не нуждается ли тот в добавке. Мерлович не нуждался. Видимо, он временно находился в астрале, где бесплотные духи пели восторженные гимны его выдающимся интеллектуальным способностям.
Ванька хотел было вывернуть Мерловичу карманы, да почему-то не стал: побрезговал. Завязал Мерловичу рот вафельным полотенцем, крепко стянул его руки за спиной при помощи… да-да, при помощи ремня, вытащенного из Жориных джинсов, затолкал в гардероб и заботливо закрыл снаружи на ключик.
— Когда придут убираться в комнате, тебя освободят, — шепнул Ваня на прощанье — и выскользнул из комнаты.
«Ну дела! — думал Царицын, бодро пересекая Истошный парк в сторону казармы барона Гриммельсгаузена. — Я только что перехитрил двадцать девятого умника! Это что же получается? Значит, я мог бы занять в этом рейтинге, как минимум, двадцать восьмое место? Эге, брат Иванушка, да ты, оказывается, вовсе не дурак!»
От этих мыслей Ванечке сделалось непривычно приятно на сердце.
Теперь стойте крепко, — сказал комендант, — будет приступ…
Ваня чувствовал, что рассвет уже скоро. Свинцовое небо на востоке начинало болезненно нарывать розовым, точно солнце собралось прорваться кверху из морских глубин, из-под толщи тяжёлой воды — с болью, стонами и гнойной пеной.
Даже суперагентам иногда ужасно хочется спасть. А Ваня был просто четырнадцатилетним мальчиком. И этот мальчик последний раз полноценно выспался на борту «Иоанна Кронштадтского», а с тех пор — всё как-то урывками. То в берлоге в мокрой шкуре, то на ступеньках в подвале…
Ванечка как раз пробегал мимо квартала Саламандр — чёрная опора ЛЭП, знакомая до боли в незаживших ладонях, маячила справа за спящими павильончиками летних кафе. А вот и ступеньки, ведущие в подвал, где Ваня проспал три часа перед тем, как провалиться сквозь купол в фонтан…
Царицын остановился. А… почему бы не повторить этот номер? Конечно, спать на ступенях не очень удобно. Зато… не нужно прорываться в казарму барона Гриммельсгаузена. Там всё равно нужно лезть через окно, чтобы сенсоры не уловили частоту моей гербовой бляхи. А иначе волшебное начальство узнает, что шаманёнок Шушурун возвращался в казарму в пять часов утра.
