От этих слов Иванушка загудел, как раздутый до предела пузырь. Затрещала одежда на спине, расползаясь по швам. Царицын повалился на колени, он уже не мог пошевелить ни рукой, ни ногой: казалось, через мгновение внутри что-то разорвётся…
— Давай злись больше! — сказал Гарри, склоняясь над поверженным противником и с удовлетворением тюкая пальцем в надутую, сизую щёку Царицына. — Ты бессилен что-либо изменить, потому что ты — неудачник. Впрочем, все русские такие. Вся ваша страна только злится да пыжится. Ничего, скоро лопнет. То-то завоняет по всей Евразии!
— Ванечка, не злись на него! Прости его! — вдруг крикнул кто-то сзади, и Ванька услышал. Узнал голос Асеньки:
— Он специально злит, разве ты не видишь?!
— Что ты там хрюкаешь? — удивился Гарри, величаво оборачиваясь на крик. — И что ты там держишь в руке? Что за деревяшка? Ах, я узнаю этот символ. Не надейся, хрюкающая девочка, это не поможет.
Пока он разглядывал Асю и посмеивался над крестиком, зажатым у неё в руке, Иван ухитрился повернуть голову на негнущейся шее. Он тоже увидел знакомый крест в руках перепуганной Аси. И понятное дело, сразу подумал о Герон-де. Удивительно ясно припомнил те слова, которые слышал было в келье старца, да сразу позабыл и с тех пор безуспешно пытался восстановить в памяти. Словно свежим ветром прибило туман в голове, и Царицын даже вспомнил, с каким выражением отец Ириней читал из своей книжки:
«Всё сходится, — промелькнуло в голове. — Ведь это я оказался слабым звеном… Каждый из ребят внёс свой вклад в общее дело: Петруша практически вывел из игры проректора Бенциана. Касси помогла вызволить народ с „Курска“. Несгибаемая Еропкина так и не пошла на поводу у колдунов, как ни уговаривали, чтобы кнопку нажала… И только я сплоховал. Под занавес начал психовать, злиться — и как только русская защита прохудилась, сразу хитрый Гарри налетел…»
Тем временем, хитрый Гарри перестал посмеиваться над Асиным внешним видом и снова с любопытством склонился над русским Иваном. «Как он похож на свою сестру Герми! — невольно поразился Ванька. — Только нос потолще, и глаза не зелёные, а водянисто-голубые, почти жемчужные, как у мёртвой рыбы».
— Ты в хорошей форме, кадет Царицын, — улыбнулся волшебник. — Из тебя можно изготовить неплохой барабан. Впрочем, нет. Я привяжу тебя на верёвочку и буду запускать, как дирижабль.
«Да… Теперь из-за меня всех остальных сожрут, — устало думал Царицын, он перестал злиться и уже не обращал внимания на отравленные шпильки Гарри. — Петруха со Ставриком ранены в бою, а девчонки — и вовсе овечки безответные, с ними колдуны что захотят, то и сделают». И тут Ваня отчётливо понял: он должен врезать Гарри по очкам. Не потому, что очень хочется сокрушить стеклышки. Не потому, что надо выполнить задание и вернуться с победой. И даже не потому, что Гарри такой злобный и мерзкий. А потому, что просто… больше некому. И если не врезать — погибнут друзья.
Ощущение раскалённого свинца в горле исчезло. Его вроде перестало раздувать от гнева — зато вернулась страшная боль в ушибленной спине. Ну ничего, с такой болью уже можно жить. И даже подняться с колен.
Ваня начал приподниматься. Гарри удивился:
— Ты чего встал, баллон с русским духом? А ну лежать! Сейчас я тебя шмякну об стенку!
«Не гордиться, — приказал себе Ванечка. — Я побеждаю не ради себя. Бог мне поможет, потому что кроме меня — некому».
— Ты решил, что собрался с силами? Тогда встречай свою смерть, — Гарри медленно, будто прославленный дирижёр, поднял волшебную палочку. И уверенно произнёс:
— Раз, два, три… Разрыв сердца!!!
Краткая чёрная молния ударила Иванушку в горло…
… и пронеслась, как горячий ветерок. А Иван Царевич размахнулся и двинул Гарри в лоб. Причём — левой рукой. Всё-таки тот очкарик и меньше ростом, а тех, кто слабее, не полагается бить в полную силу. Впрочем, Гарри всё равно отлетел как-то уж больно далеко, так что очки, волшебная палочка, амулеты и какая-то мелочь — всё разлетелось из карманов в самые разные стороны.
Ваня доковылял до места падения, склонился в страхе: не убил часом? Вроде нет. Ну хорошо, пускай пока полежит.
— Ась! — позвал Царицын. Охая, прислонился плечом к стене, осторожно разминая поясницу.
— Я тебя прошу, покидай весь этот мусор в море. Только осторожно с волшебной палочкой… Как бы она не выстрелила.
— Да-да, конечно, — радостно кивнула Асенька. — Не забывай, что меня целый год учили бережно относится к волшебному имуществу!
Сказала — и переломила колдовской жезл об коленку.
