Луми тронула обновленный "Дорко второй" с места и набирая скорость,
корабль ринулся за Ришаром. Впереди на экране появился квадрат, в углу
экрана - данные корабля. Почти сразу же они увидели неяркую вспышку и
информация о корабле сменилась на "Джамп на Магускум. Масса 245 тонн. Время
12:08 23.06.12."
-- Захват тоннеля, -- сказала Луми. Цвет квадрата изменился. Внизу под ним
замелькали быстро убывающие цифры расстояния.
-- Работает, -- в полном восторге прошептала она. Как только до тоннеля
осталось меньше ста метров, "Дорко" вошел в скачок.
Они вынырнули почти одновременно. Оборудование погони, обычно используемое
в перехватчиках, работало идеально. "Дорко" выскочил даже на несколько
минут раньше "Файрсторма", так что Французу пришлось притормозить. Джей
проспал почти весь скачок. Луми и Кси удивлялись, но сочли, что и он иногда
спит, как говорится, дополна по пробку. Теперь он с хрустом потягивался,
издавая сладострастные вздохи.
-- Я все же не понимаю, -- сказала Луми, -- Если все заведено на
компьютер, то тогда зачем все эти прибабахи? -- она указала на мириады
огоньков, усеивающих скошенную полукруглую панель над экранами.
-- Ах, это! -- воскликнул Джей, -- Но панель драйва не имеет отношеения ни
к корабельным системам, ни к навигации. Это, девочка, спецоборудование.
-- Панедь драйва? -- нахмурилась Луми. Джей улыбнулся и коснулся ее руки:
-- Об этой и других своих тайнах я расскажу позже.
-- Ты стал каким-то другим, -- сказала Луми, -- Я это чувствую.
-- Нас всех изменил Парацельс, -- сказал Джей, -- Мы изменились. Мы
остались прежними. Одно внутри, другое снаружи. Как тебе твоя подвеска,
девочка?
-- Я пока побаиваюсь ей пользоваться, -- призналась Луми, -- Пока ты спал,
я почти все время изучала то, что написано в руководстве по использованию.
-- Ну, одного ты можешь не бояться точно, -- сказал Джей и вдруг из его
запястья вытек тонкий поток синего огня, устремляясь к запястью Луми.
-- Что это?
-- Глава семь, часть четырнадцатая. Не бойся.
Через миг их запястья соединились мерцающим живым светом энергоновой
протоки. Луми вдруг ощутила Джея - словно бы заглянула в мир его чувств.
Она ощутила его спокойную нежность и доверие к ней, и это было, как теплое
ласковое море, и она растворилась в нем без остатка, и вышла из этого
океана нежности. У нее больше не осталось соменеий - она знала, как он ее
любит, и знала щекочущий губы привкус его шуточек, и сокрушительные ураганы
его ярости, и разъедающую кислоту недоверия, и ледяной холод отчаяния, и
темные бездны, освещаемые где-то внизу багровыми отсветами лавы ревности
сквозь серные испарения подозрений, и многое, многое другое, что она поняла
и приняла в те мгновения, которые Джей открывался перед ней как новый мир
перед снижающимся кораблем.
-- Ты целый мир, -- прошептала она, -- И я тебя очень люблю. Всего, без
остатка. В радости и в горе, в гневе и веселье, всего без остатка.
-- Я знаю, -- сказал Джей, -- Я же тоже посмотрел внутрь тебя.
-- И что же ты увидел? -- спросила Луми. Джей поцеловал ее:
-- Тебя. В тебе столько любви, что даже и непонятно, где она помещается.
-- Ну, -- засмущалась Луми, -- Довольно много в том месте, в которое ты
так любишь заскочить перед сном. Остальное распределено примерно поровну.
-- Как там у вас дела? -- спросил Француз.
-- Нормально, -- ответила Луми. Джей предпочел на всякий случай не
светиться в эфире.
-- Новости есть?
-- Пока нет.
По разработанной стратегии более мощный "Файрсторм" Француза шел впереди,
а перенасыщенный разведывательной аппаратурой "Дорко" чуть сзади.
Джей отсутствовал, передоверив Луми и Джин следовать за Французом. Кси уже
неоднократно бросала на него тревожные взгляды. Через час она не выдержала:
-- Джей, что с вами?
-- А? -- вернулся к реальности Джей, -- Видите ли, профессор, я все думаю,
как можно разбить таргонский корабль вторжения, оставив нетронутыми ваши
святыни. Так вот, я перебрал полторы сотни вариантов, и кроме абордажа ни
один не подходит. Но совершить абордаж таргон не даст.
-- Спроси у Француза, -- сказала Луми, -- Может, он знает?
-- Он знает, как уничтожить таргон, не спорю. Но нам нужно сохранить наши
драгоценные реликвии, верно? И мы не можем заставить его совершить посадку
и воевать на грунте. Так же, как за рамками военные действия в Порту.
Твердь есть Твердь, и это незыблемо.
Два корабля скользили в вечном мраке пространства, почти не рассеиваемого
жиденькими звездами окраины галактики. Магускум был двойной системой. Две
планетных системы обращались вокруг двух близко расположенных звезд. Однако
даже возможные катастрофы, по геологическим данным бывающие с планетами
этих систем, не пугали живущих здесь. Население Порт-Принса и Порт-Лайона
относилось к нестабильности системы философически, как неаполитанский
крестьянин, ковыряющийся в земле почти под самым вулканом.
Наверное, опасность наложила отпечаток на живущих в двух городках,
расположенных на планетах системы, и население спокойно относилось к
контрабандистам, каперам, пиратам и прочим малоуважаемым людям - если они
не слишком баловали в непосредственной близости.
