В какой-то момент машина свернула в одну сторону, я — в другую. Я приехал в полном шоке. В этот же день познакомился с девушкой, которая была по знаку совершенно как Саша — он был Крыса — Близнец. Где-то года через два, наверное, или больше. она тоже погибла, ее убили наркоманы. Причем она была совершенно респектабельная, богатая девушка, хотя имела возможность употреблять наркотики, торговать ими, но к искусству не имела никакого отношения. Некая фатальность, наверное, существует даже в этом. Я до сих пор помню это ощущение — те пять минут и та грузовая машина впереди. Возможно, отчего-то куда-то просто не убежать.
С уходом Саш-Баша нарушилось многое в Питере. Несмотря на то, что он был веселый простой парень, был он — не скажу "душой компании", не скажу — «сердцем»… а тут какая-то более высокая стадия, что ли. Ангелом. С ним многие хотели работать. И Курехин тоже. Какое-то время Саша предполагал, что вещи, которые он делает, возможны в оркестровой обработке. Но так как он хотел максимального эффекта от этого — он был мастером слова, журналистом, мыслил достаточно широко — то у него была собственная энергетика, ну, и бескомпромиссность тоже собственная. Он был близнец, и нужно было работать с ним либо синхронно, либо не перебивать его — такие две степени компромисса. А все остальное было просто невозможно, Поэтому ни там, ни сям у него не получилось, и он предпочел работать в одиночку. У нас с ним удавалось эти ситуации соблюдать, мы по году одинаковы были, ну, может, по чему-то еще другому. Плюс — мы понимали друг друга в том, что мы делаем. И когда мы вместе ездили, случалось на концертах, что он подыгрывал мне, я подыгрывал ему, хотя, так сказать, особенными техническими возможнрстями не обладали ни я, ни он.
"Время колокольчиков" — единственный студийно записанный альбом — ему не нравился самому. Он его записывал один, хотя я рвался в студию помочь ему, — но он сказал: нет, я сам, все-таки первый альбом… Прослушав его, он сам, что называется, обломался. То ли перенервничал он во время записи, то ли что, но «вживую» эти вещи у него звучали гораздо мощнее, динамичнее, что ли. А все остальные записи — лишь обычные домашние концерты, не более…
В том «треугольнике» Кинчев — Башлачев — Задерий мы давали друг другу максимально всего того, что можно было дать. Даже познакомились совершенно странным образом. Я узнал о нем от Рыженко — это скрипач "Последнего шанса", мой очень хороший друг. Я приехал к нему в Москву, и он мне сказал: вот, тут объявился один парень из Череповца, его привез Артем Троицкий, оставил запись. Но так как она была очень низкого качества, там слышалась только одна эмоциональность. А так как у него «загруженность» текста информацией была очень сильная, я поначалу просто ничего не понял, только почувствовал энергию — силу его внутреннюю. И вот однажды после одного из наших концертов Костя сказал: сегодня сейшен у Башлачева. Я говорю, что я о нем слышал. Поехали, говорит, к нему, туда, на "разведчика Кузнецова". И мы поехали. Поднялись на восьмой этаж. Заходим в квартиру, открывается дверь, — а напротив двери кухня, ну, планировка такая. И я вижу — сидит молодой человек, светленький такой, и напряженно над магнитофоном — обычным, плохоньким, совдеповским — слушает "Доктор Буги", нашу песню. Причем он не был предупреЖден о нашем приезде. И когда он нас увидел, — мы же для него просто материализовались, — то без разговоров бросился нас обнимать. Мы слились моментально. Не было никакого «здравствуйте», нас никто не представлял, он просто встал и обнял нас.
У него был домашний сейшен, там были какие-то матросы, солдаты, сидели, важно курили папиросы. Перед Саш-Башом стояли стакан вина и свеча. И он пел. Я Косте сказал: слушай, у меня просто «перегруз» идет оттого, что он говорит, и он либо сумасшедший, либо гений, одно из двух. Когда слушаешь его в первый раз — это очень сложно. У него слово переходило в дело, в то же время становилось образом… ОН пел практически все то, что потом вошло в тот альбом, но у него это было активнее, эмоциональнее, сильнее. Потому что вино и свеча… это раздвигает границы. Это было мясо. Просто мясо с кровью, со свечами и вином. Это был фонтан — фонтан жизни. И нас… просто забрызгало. Косте — одна песня сразу же пришлась, мне — другая, но когда мы стали разговаривать — поняли, что идем в принципе в одну сторону и, собственно говоря, нашли своего третьего брата. Никаких не было вопросов, даже напрягов не было. Обычно когда встречаются люди, которые пробивают какие-то параллельные концепции, все-таки возникают трения. Но он нас как принял — так мы сразу, и остались вместе. С тех пор у нас ситуации стали только увеличиваться в размерах. Ну, как скарабей — катит свой шар и накатывает его, чем дальше, — тем больше.
