— О, они меня понимают, — с издевкой сказала Квара. — Маленькая девочка сокрушена потерей жестокого отца, которого она тем не менее любила. Продолжает искать замену отцу. Продолжает отвечать всем другим с безумной яростью, которую скопировала у отца. Ты думаешь, я не понимаю, что они думают?
— Они прикололи к тебе ярлычок.
— Неверный ярлычок! Я могу, думать, что Маленького Доктора следовало бы держать поблизости на случай необходимости, но я никогда не говорила ничего о том, чтобы использовать его, не делая новых попыток понять Десколадеров. Питер попросту угрожал мне, как будто перед ним снова был тот адмирал.
— Я знаю, — вздохнула Ванму.
— А, ну да, конечно; Понимаю, ты мне сочувствуешь, потому что понимаешь, что Питер не прав. Давай-давай, Джейн уже сказала нам, что вы двое — что это была за идиотская фраза? — полюбили друг друга.
— Я не могу гордиться тем, как повел себя с тобой Питер. Он сделал ошибку. Это бывает. Иногда он задевает и мои чувства. И ты так делаешь. Например, только что. И непонятно почему. Но иногда и я задеваю других людей. Иногда я делаю ужасные вещи из-за того, что совершенно уверена в своей правоте. Мы все такие. Во всех нас небольшой кусочек варелез. И маленький кусочек раман.
— Какая приятная, хорошо сбалансированная студенческая философия, — поддела Квара.
— Это все, на что я способна, — спокойно ответила Ванму. — Я не настолько образованна, как ты.
— А это прием, чтобы заставить меня почувствовать себя виноватой?
— Скажи, Квара, если ты не играешь роль своего отца и не пытаешься вызвать его обратно, или что там говорят психоаналитики, почему ты постоянно на всех злишься?
Квара наконец развернула кресло и посмотрела в лицо Ванму. «Да, она таки плакала».
— Ты действительно хочешь понять, почему я все время переполнена иррациональной злостью? — в ее голосе отчетливо прозвучала насмешка. — Хочешь поиграть в психоанализ? Ладно, как тебе такое? Знаешь, что меня постоянно злит? То, что все мое детство мой старший брат Квим тайно приставал ко мне, а теперь он мученик, и его собираются канонизировать, и никто никогда не узнает, какой он был жестокий и какие ужасные вещи он делал со мной!
Ванму была шокирована. Питер рассказывал ей о Квиме. О том, как он умер. О том, какой он был человек.
— О Квара, — только и смогла выговорить Ванму, — мне так жаль.
Судорога отвращения исказила лицо Квары.
— Какая же ты тупица! Квим никогда не прикоснулся ко мне, ты тупая надоедливая благодетельница! Тебе так хочется получить какое-нибудь дешевенькое объяснение, почему я такая сука, и ты готова поверить всему, что звучит хоть чуть-чуть правдоподобно. Ты и сейчас продолжаешь гадать, а не было ли мое признание правдой, может, я просто отказываюсь от него из-за боязни последствий или какой-нибудь другой столь же идиотской причины. Заруби себе на носу, детка. Ты меня не знаешь. И никогда не поймешь. И я не хочу, чтобы ты меня понимала. Мне не нужно никаких друзей, а если бы я захотела их завести, то, во всяком случае, не ручную собачку Питера. Тебе понятно или разъяснить?
Ванму и раньше бывала битой, ей утирали нос эксперты и поносили чемпионы. У Квары это получалось прекрасно по любым стандартам, но не настолько, чтобы Ванму дрогнула.
— Знаешь, а я обратила внимание, — лукаво сказала Ванму, — что после того, как ты оклеветала самого чтимого члена своей семьи, ты все-таки не смогла оставить меня в уверенности, что это правда. Значит, ты действительно умеешь хранить верность, даже тем, кто умер.
— Ты что, намеков не понимаешь? — скривилась Квара.
— И еще: ты продолжаешь говорить со мной, несмотря на то что презираешь меня и пытаешься обидеть.
— Из тебя бы вышла рыба-прилипала, так и норовишь прицепиться и всю кровь высосать!
— Ну, в любой момент ты можешь просто-напросто уйти отсюда и не слушать мои жалкие попытки сделаться твоим другом, — напомнила Ванму. — Только ты не идешь.
— Какие мы недоверчивые! — фыркнула Квара.
Она отстегнулась, поднялась с кресла и вышла в открытую дверь.
Ванму смотрела ей вслед. «Питер прав. Люди — самые чужие из всех чужих видов. Самые опасные, наиболее неразумные и мало предсказуемые».
Но как бы там ни было, Ванму решилась сама сделать парочку предсказаний.
Во-первых, она была совершенно уверена, что исследовательская команда в один прекрасный день установит связь с Десколадерами.
Второе предсказание было гораздо менее определенным. Скорее надежда. Возможно, просто пожелание. Когда-нибудь Квара скажет Ванму правду. Когда-нибудь скрытая боль, которая сжигает ее сердце, утихнет. Когда-нибудь они станут друзьями.
Не сегодня. Спешить некуда. Ванму будет пытаться помочь Кваре, потому что она так явно нуждается в помощи и потому что люди, которые были рядом с ней дольше других, слишком устали от нее, чтобы помочь. Но помощь Кваре была не единственной и, конечно, не самой главной задачей, стоящей перед Ванму. Брак с Питером и жизнь вместе с ним — вот самый главный приоритет. А в этот конкретный момент ее жизни самыми главными приоритетами были поесть, глотнуть воды и найти туалет.
