– Жуть какая, – искренне сказал попаданец, – в иной европейской кампании меньше солдат погибает, чем здесь положили.
– Пушечное мясо, – философски ответил штабной, – да ещё из колоний. Есть основания полагать, что сюда привезли части из числа неблагонадёжных. В Индии сейчас неспокойно, вы и сами то знаете. Так что выдернули части, которые могли бы перейти на сторону мятежников.
– Это понятно, – согласился Алекс, отрываясь от бинокля и прячась в траншее от близких разрывов, – зайдём-ка в блиндаж, очень уж шумно стало.
В блиндаже, прислушиваясь непроизвольно к разрывам снарядов, доносящимся сквозь три наката брёвен.
– Насчёт неблагонадёжных частей могу понять, – продолжил разговор Фокадан, стряхнув с фуражки осыпавшийся с потолка мусор после особенно близкого разрыва, – это вполне укладывается в логику англичан. Но как они притащили эти части в Россию, не вызвав бунта!? А главное, как они удерживают их от мятежа? Самым логичным выходом для сипаев видится именно мятеж. В конце концов, мы воюем против англичан, да и индусы их не сильно любят. Тем паче, части неблагонадёжные.
– Не умей англичане проворачивать подобное, не построили бы столь крупную империю, – философски заметил поручик, – в Индии-то их поначалу совсем мало было, на тысячи счёт шел ещё лет пятьдесят назад. Ничего, подмяли такие территории под себя – чужими руками страну завоевали, да на награбленные деньги.
Фокадан только усмехнулся кривовато, не став продолжать разговор. В такие минуты вспоминаются передачи РЕН-ТВ, про жукоглазых пришельцев и прочую жуть. Чем больше всматриваешься в Британскую Империю, тем больше крепнет уверенность, что им помогает кто-то очень могущественный со стороны.
– А теперь серьёзный разговор, – юный штабной поручик, молодцеватый и немного хлыщеватый[283], стал волчарой. Преображение неожиданное, тем паче Фокадан не без оснований считал себя проницательным человеком с немалым жизненным опытом.
– С двенадцати лет в линии[284], – ответил на невысказанный вопрос поручик, усмехнувшись зубасто, – до мятежа успел с горцами повоевать, да и за зипунами[285] у перса и турка бывал не раз. И под личиной тоже.
– Силён, – покачал головой попаданец.
– Пластун, – пожал плечами поручик, – мы не только таиться умеем, да глотки резать, но и… другое.
Сказав это, протянул письмо от Бакланова, с условленными пометками для Фокадана.
– Доверенное лицо, значит. Да ещё и родич? – Остро глянул Алекс, – резонно. Время ныне такое, что сослуживцы предают сплошь и рядом, а вот родня, да у казаков… ясно. Что же такого произойти должно, что даже в письме сказать нельзя или просто на встречу пригласить?
– Сейчас на кону слишком многое стоит, за Яковом Петровичем следит столько глаз, что страшно делается. Каждой твари по паре… вычислили почти всех и скоро возьмём, но пока рисковать нельзя.
Всем своим видом Фокадан показал, что внимательно слушает, и собеседник не разочаровал.
– Скобелев ныне к Афганистану подходит и все уже убедились, что Индийский Поход не миф. Англичане в ближайшее время должны активизироваться и взять наконец окрестности Петербурга в свои руки, закрепившись здесь. Месяц-другой и поздно для них может быть. Россию они ненавидят, но Индия им дороже.
– Так… Петербург они могут удержать, только если в Индии всё спокойно. Значит, заговоры. Кого?
– Вас, Бакланов и Хлудова.
– Я в первой тройке? – Приятно удивился Алекс, чуточку ёрничая.
– Такова полученная информация, – подтвердил казак, – подробностей не знаю, уж извините.
– Черняев?
– Не знаю толком, но… – поручик усмехнулся чуточку грустно, – похоже, что Михаил Григорьевич больше озабочен королевским венцом, нежели судьбой России. Германские княжества, коими он фактически владеет, да популярность у немцев после получения многими из них жизненного пространства на Балканах, позволяют начать свою игру. Воевать против англичан будет точно, вот только мы не уверены, что за Россию, а не свою мечту.
– Скорее всего, опасаетесь напрасно, – задумался попаданец, Михаила Григорьевича я знаю. Хотя… короля играет свита, а его офицеры слишком крепко привязаны ныне к германским землям полученными поместьями. А германцы, в свою очередь, привязаны к полученным на Балканах… М-да, вот уж клубочек завязывается, куда там Гордиеву узлу.
– Поберечься бы вам, сэр Фокадан, – просительно сказал поручик.
– Поберечься… – попаданец прокручивал ситуации, в которых его могут убить и с ужасом убеждался, что если за дело возьмутся всерьёз, то прикончат. Если уж по какой-то причине его в тройку ввели, то англы смогут поднатужиться и найти, к примеру, телегу с взрывчаткой. Или снайпера, или… Слишком много вариантов.
– Поберечься не получается, – с тоской сказал он наконец, – как ни крути, а только в отдалённом поместье под охраной батальона, иначе никак. Да и то под большим вопросом. Во вражеском тылу безопасней. Хм… если бы не дочь…
