Фокадан в мундире со всеми наградами остался у окна, прикрываемый княжной Зинаидой Юсуповой. К слову, девочка блестяще справлялась с задачей, вызывая искренне уважение.
– Устали, генерал? – Осведомилась она деловито.
– Не без того, – не стал скрытничать Алекс, – я человек не светский, а высшее общество Петербурга куда зубастей, нежели в Атланте.
– Немного передохнём? – Предложила Зинаида, еле заметным жестом подзывая лакея, – шампанского?
– Лучше морсу или квасу, – отозвался Алекс.
– Не пьёте?
– Почему же. Могу и выпить в компании приятелей или сидя у камина в непогоду, а в официальной обстановке просто не люблю, не вкусно.
Короткий разговор с княжной стал настоящим отдыхом. Девочка с мастерством опытного психолога вела партию, но время от времени спотыкалась из-за нетипичной реакции попаданца.
– Здесь вы должны уже рассыпаться в комплиментах моему уму и красоте, – неожиданно сказала она с мягким юмором, вытащив цепочку с часами, – опаздываете.
Фокадан весело рассмеялся, так легко он себя не чувствовал очень давно.
– Каюсь, – с серьёзным видом сказал он, – интеллект у вас и правда поразительный, по крайней мере социальный[34].
Пришлось прерваться и объяснить, что же такое социальный интеллект, понятие интеллекта в частности и психологии вообще. Как большинство студентов в двадцать первом веке, Алексей неплохо знал эти понятия, пусть и поверхностно. Но для века девятнадцатого и эти куцые знания казались откровением.
– С интеллектом разобрались, – тая усмешку сказала девочка, – как минимум социальный у меня присутствует. Красоте комплименты делать будете?
– Довольно симпатичная, – спокойно ответил Фокадан, снова выламываясь из колеи.
Юсупова деланно грозно нахмурилась и топнула ножкой:
– Меня называют самой красивой среди сверстниц!
– По уровню знатности и доходов, – дополнил Алекс.
– Сложно с вами, генерал, – с лёгкой улыбкой сказала Зинаида, рассматривая его с видом энтомолога, – но интересно. Комплиментов получаю в избытке, а такие вот забавные гадости на грани хамства впервые. И ведь не обидно даже!
– Всегда рад помочь, – в тон ответил Алекс.
Расслабившись слегка, в сопровождении Юсуповой направил шаги в сторону кучкующихся промышленников и торговцев, заинтересовавшихся КША. Представители посольства вели работу в этом направлении, но личные контакты иное дело.
При всех своих недостатках (социалист!), Фокадан обладал отменными связями как военный, инженер, писатель и политик. Персона противоречивая и не пользуется всеобщей любовью даже в Конфедерации, но связи у попаданца на редкость обширны и причудливы. Там, где не хватает авторитета военного или инженера, в ход идут связи через мир искусств или далеко не беззубую ирландскую общину.
Контрактов в первый же день заключать не стали, хотя у консула имелись полномочия не только от государства, но и от целого ряда фирм. Русские (хотя какие к чёрту русские – сплошь немцы!) прощупали возможности Алекса в Конфедерации, пытаясь понять уровень попаданца, его компетентность и возможности.
– Кажется, у меня появился друг, – задумчиво объявила княжна вечером маменьке, зашедшей поцеловать дочку перед сном.
– Только друг? – Тонко улыбнулась Татьяна Александровна.
– Только друг, – уверенно ответила Зинаида, но мать заметила толику сожаления.
Выслушав положенные по этикету слова, Александр Второй жестом указал на удобное кресло напротив своего стола.
– Садитесь, генерал, – Алекс сел на краю кресла, держа спину прямой, – предложения промышленников Конфедерации сильно меня заинтересовали.
Император сделал паузу и вытащил коробку сигар, угощая консула. Курить особо не хотелось, но пересилило желание узнать вкус императорского табака, да и вежливость никто не отменял.
– Por Larranaga[35]? – С видом знатока поинтересовался генерал, пробуя дым на вкус. Некоторое время рассуждали о сигарах и табаке. Император несколько раз переходил с французского на русский, будто тестируя собеседника.
Курил попаданец редко, всё больше за компанию – слишком много вопросов джентельмены девятнадцатого века предпочитают обсуждать с сигарой и стаканом в руке. Пришлось научиться разбираться как в алкоголе, так и в табаке, хотя настоящим ценителем Алекс не стал.
– Скажите откровенно, вы имеете свои интересы в этой папке, – император жестом показал на принесённые попаданцем документы, – или действуете исключительно как дипломат?
– Имею, – отозвался Фокадан, пыхая дымом, – небольшие проценты за посреднические услуги пойдут в пользу ИРА, прежде всего переселенцев. Людей в Конфедерации мало, а промышленников и того меньше – знаю практически всех интересантов. Нравы у нас простые, так что личная заинтересованность в делах государственного масштаба приветствуется – считается, что это никак не препятствует патриотизму.
– Тем более, средства на благотворительность, – понимающе кивнул император и откинулся в кресле, – расслабьтесь, генерал, нам с вами долго сегодня беседовать. Без формализма и чинопочитания.
Фокадан, не чинясь, уселся поудобней.
