Вот эти-то меньшинства охотно пошли за Белым Генералом, разгромившим в нескольких пограничных сражениях войска Баракзаев[329]. Не потому даже, что уверовали, а получив возможность свести счёты с сильными обидчиками. Получилось.
Пришедшие под руку Скобелева ради межплеменных разборок, воины быстро прониклись обаянием Вождя. Да и сложно не проникнуться, когда собственные солдаты едва ли не молятся[330] на него.
Сладко кружилась голова у тех, кто ещё вчера был членом маленького племени, не высовывающего носа из горных долин. Они первые… пусть не самые первые, первыми всё же стали русские солдаты и племена Туркестана… Но они первые среди афганцев пришли к Вождю!
Они помнили, как ничтожно было число мусульман, пошедших за Пророком, и с какой поразительной лёгкость громили они войска неверных!
Три дня спустя осадный лагерь достроили, а земляные валы едва ли не вплотную подступили к стенам Кабула. Перешейки из каменистой почвы потянулись от валов к стенам, попытки осаждённых разрушить их потерпели неудачу.
Утром четвёртого дня на склоне одной из гор, хорошо виденной как осаждающим, так и осаждённым, показался Скобелев на белом коне. Повертевшись там немного в сопровождении свиты и убедившись, что приковал внимание людей, Белый Генерал соскочил с коня.
Началась странная, непривычная христианам и мусульманам молитва. Вождь демонстративно не преклонял колен и не сгибал шеи, в молитве его самым причудливым образом смешались христианские, исламские и бог весть какие ещё мотивы.
Цепочки русских офицеров и особо доверенных туземных командиров, выстроившихся так, чтобы их видели в лагере, начали подражать Белому Генералу, как обговорили заранее. Войска подхватили эту странную молитву… и вот уже они бормочут в трансе, каждый на своём языке…
О, я вижу отца своего.
о, я вижу мать свою.
О, я вижу своих братьев и сестер.
О, я вижу весь род свой
Вплоть до самого начала.
Они зовут меня
Занять мое место среди них
В залах Вальхаллы, месте,
Где сильные духом будут жить вечно.
Для одних Вальхалла превращалась в Ирий[331], для других в Джаннат[332], но суть оставалась единой, общей для всех. Несколько минут войска скандировали молитву, вводя себя в транс. Громче, громче… и вот уже на приступ ринулись не боящиеся смерти воины.
Кабул взяли в считанные часы, с поразительной лёгкостью. Ещё более поразительней то, что разрушений, насилия и грабежей почти нет. Белый Император сказал войскам о милосердии к побеждённым, и его послушали. Истинное чудо!
Неделю спустя, отдохнув и пополнив припасы, войска Тартарии двинулись в Индию, существенно увеличившись за счёт жителей Кабула, уверовавших в нового Вождя. Да и как не уверовать, если сам Шир-Али, эмир Афганистана, принёс ему присягу!
Индийский Поход Скобелева, безумный и невозможный, приобретал пугающий размах.
Услышав о пополнении, Фокадан взвыл в голос. Корпус его только начал приобретать черты нормального воинского соединения, и тут на тебе! Черкесы.
– Почему ко мне?! – змеёй шипел попаданец на Черняева, – Мало мне еврейских рот с польскими, русскими да немецкими батальонами, которые друг друга терпеть не могут, так ещё и черкесов? Только-только на воинскую часть корпус стал походить и На тебе, Боже, что нам негоже?
– Кому ещё?! – Перешёл в наступление фельдмаршал, попятившийся было от напора попаданца – благо, в комнате штаба они находились вдвоём, – кому? В русских частях они служить не хотят, после Кавказских событий-то.
– Они на русской службе! – Рявкнул Фокадан, – так пусть и служат под командованием русского фельдмаршала!
– Ну… – Михаил Григорьевич потёр смущённо крупный нос нос, – я как бы уже и не совсем русский.
– Твою же… – только и смог сказать Алекс, у которого от таких новостей аж ноги подкосились, – что, решил всё-таки корону примерить сейчас, а не после победы?
Черняев несколько неловко пожал плечами…
– Союзники настояли, да и наши дипломаты поддержали. Будучи в статусе независимого монарха и одновременно фельдмаршалом, состоящим на русской службе, смогу многое провернуть. Сейчас пока заявлю о себе как о князе и герцоге, правителе вассальных России земель.
– Вроде Княжества Финляндского в былые времена?
– По бумагам, – кивнул полководец, усевшись наконец, – так-то хитрее будет. Начну оформляться, а там ход конём и земли немецкие по-прежнему в России, а я – король Югославии. Ну и… может ещё чего откушу.
– Дипломатия, – протянул Алекс, – уверен, что всё выйдет так, как задумано?
– Нет, только вот деваться некуда, – с тоской сказал фельдмаршал, – сам же знаешь, что дипломаты порой могут больше полководцев, а они в один голос твердят, что Открываются уникальные перспективы. Да и Наполеон ещё… чем ему по голове стукнуло, не знаю. Втемяшилось императору, что если он мне, французу по матери, поможет залезть на трон, то я вроде как из благодарности и чувства национального самосознания стану вассалом Франции.
– Хм… а станёшь?
