На тулью фуражки посыпалась земля с потолка блиндажа. Привычно стряхнув её, Алекс снова навис над картой, выискивая слабые места в собственном расположении. Совет Михаила Григорьевича регулярно работать за противника оказался дельным. Попаданец не раз опережал австрийцев, видя пробелы в расположении собственных войск и вовремя устраняя их или вовсе – устраивая врагам ловушку.
– Десант, десант… – пробубнил он, подкручивая короткий ус. Встав на лавку коленями (благо, в блиндаже только он и Глеб), снова начал разглядывать карту.
– Точные донесения, отец, – подал голос приёмыш, – сам же знаешь, я сто раз всё проверяю.
– Знаю, – недовольно посмотрел Алекс на подростка. Тоже проблема… Глеб ныне офицер со всеми привилегиями и обязанностями, в тыл не спрячешь и в штабе не оставишь. Понять-то поймут… но моральный дух бойцов сильно упадёт, а ситуация и без того не самая весёлая.
Приходится скрипеть зубами, но позволять приёмному сыну (к которому привязался на удивление быстро) ползать во вражеский тыл. Пластуном тот оказался неплохим, плюс наблюдательность и образование – кадр ценный по нынешним временам.
Перехватить горло вражескому часовому может и охотник из лесной глубинки, как бы даже не получше кадрового служаки. А вот распознать с полувзгляда новенький локомобиль[353] английского производства от сто раз чиненного австрийского – тут образование нужно, охотничьи навыки лесовика не помогут. Локомобиль, мелькнувшие на железнодорожных путях характерные вагоны и вот уже можно уверенно прогнозировать наличие подкрепления… или его отсутствие.
Российское же дворянство на роль разведчиков в большинстве своём не годилась абсолютно. Все они умели лихо ездить верхом, владели хотя бы азами фехтования, в большинстве своём охотничьими навыками и стрелковым мастерством, но в разведку годился от силы лишь каждый сотый.
Одним невместно ползать по грязи и глотки резать, аки татям. Другие (собственно, большинство дворян) обладали неважным здоровьем вследствие традиционных для этого сословия излишеств[354]. С физической силой массогабаритными характеристиками обычно всё более чем в порядке, но вот выносливостью мало кто мог похвастаться.
Наконец, образование гуманитарного типа. Умение болтать на немецком и французском, да знание древнегреческой мифологии и Закона Божьего на отлично, мало помогало в военных реалиях.
– Значит, начали двигаться в обход? – Фокадан снова дёрнул себя за ус, – да верю, верю! Скверно… но понятно. Склады мы им пожгли, да и снарядов осталось у австрияк не так много. Им что сюда подтаскивать, что парой сотен километров правее – всё едино.
– Боишься, обойдут?
– Боюсь? Не очень, если честно. Начни они обход наших позиций, так с флангом можем ударить, для этого всё предусмотрено.
– А если часть войск оставят для блокировки и обход начнут?
– Тоже варианты есть, но уже поопасней. Многое продуманно, но вдруг что не так пойдёт? Войска какие у меня под рукой, знаешь? То-то… это не ветераны Бакланова! Да что баклановцы, мне бы хоть баварцев, да куда там…
– Знаю, – кивнул Глеб, хрустя прошлогодним яблоком, – кадровые Венгрию взламывают, ополчение гарнизонами по немецким княжествам стоит. Те же пруссаки рады были б в наши тылы ударить. Спасибо, что Людвиг их хотя бы блокировать ухитряется.
– Не только пруссаки, – хмыкнул Фокадан, знакомый с обстановкой несколько лучше приёмного сына. В немецких княжествах внешне всё обстояло благостно, вот только среди правителей мор прошёл. Иной повелитель десятка квадратных миль и рад бы откликнуться на предложение англичан и австрийцев, запродав подданных оптом во вражеские армии.
Вроде бы мелочь… но даже несколько сотен скверных бойцов с низкой мотивацией, ударивших в нужное время в нужном месте, способны если не решить ход войны, так по меньшей мере сильно на неё повлиять. Когда же таких княжеств с продажными властителями не один десяток, держи ухо востро!
– А они что, совсем о народе не думают, – поинтересовался поражённо Глеб, услышав разъяснения Фокадана.
– Как правило. Все эти княжата привыкли, что земли и люди переходят из рук в руки то с удачным браком, то вовсе как покупка. Подобное отношение, уж поверь, мышление деформирует только так.
Отвлёкшись немного на сына, снова обратился к карте. Глеб встал рядом, пытаясь понять – что же делает отец?
– Десант, десант… а почему бы и нет? Ловушка? – Фокадан бормотал, ходя вокруг стола и мучительно вспоминая военные постулаты[355] двадцать первого века. Постулаты не вспоминались.
Помнил лишь, что десант, высаженный на вражеское побережье, мог стать как ключом к победе, так и ловушкой, порой грандиозной.
– Собственно, почему бы и нет? – Сказал наконец, – пусть лучше десант высаживают, чем обходят. Здесь, по крайней мере, могу лично держать ситуацию под контролем.
– Пропустишь? – Поинтересовался Глеб, подходя поближе. Как разведчик (да и как сын, чего уж скрывать!) он знал заметно больше, чем полагалось по невысокому званию.
