– На твой вкус, – отстранился Фокадан от поданного немолодым половым меню, – я русской кухне мало что понимаю. Единственное – учти, ем я мало, да и выпить не большой любитель.
– Селяночку – с осетриной, со стрелядкой… живенькая, как золото жёлтая, нагулянная стерлядка, мочаловская[69], – отрекомендовал половой.
– Разрешите поучаствовать? – Предложил Хлудов, – я некоторым образом гурман.
– Конечно, рад помощи знатока.
– Расстегайчики, да закрась налимьими печёнками, Кузьма.
Половой кивнул, ухитряясь проделать это одновременно важно и с полным пониманием своего положения.
– А потом я рекомендовал бы натуральные котлетки а-ля Жардиньер, – обратился Кузьма к консулу, – телятина белая, как снег, что-то особенное. Из холодного балычок с Дона, янтаристый, да белорыбки с огурчиком.
Хлудов с Кузьмой обсуждали меню несколько минут, Фокадан наблюдал эту сценку не без удовольствия, видя тонких ценителей.
Водка в маленьком, запотевшем графинчике оказалась на столе едва ли не мгновенно, как и подносы с холодными закусками. Как водится, деловой обед прямо-таки обязан сопровождаться хотя бы символической порцией алкоголя. Слова попаданца о том, что выпить он не большой любитель, воспринимаются здесь не иначе, как пью не до упада.
Ели не торопясь – Фокадан давно уже овладел этой премудростью, хотя по прежнему не видел смысла сидеть за столом часами. Ближе к концу трапезы принялись обсуждать дела.
Хлудовы владеют крупнейшей и лучшей ткацкой фабрикой Российской Империи, а потому контакты жизненно необходимы обоим сторонам.
– Сколько хлопка могут отгружать плантаторы? – Поинтересовался Герасим Иванович.
– Сколько нужно, – с улыбкой ответил консул, – старые контакты все больше через Англию шли, а те показали себя не самыми надёжными партнёрами.
– Война, – тоном Абдуллы из Белого солнца пустыни произнёс англоман Хлудов
– Восстановление контактов, прервавшихся в ходе последнего европейского конфликта, началось с попытки англичан привязать политику к экономике, выставив плантаторам несоразмерные требования.
– Вот как? Какие же, если не секрет?
– Превращение в английскую колонию по сути. Отказ от самостоятельной экономической политики, запрет на строительство ряда промышленных предприятий. Всё это хамство под прикрытием словес о совместной работе и разделении экономик, дабы не случилось конкуренции. Конфедерации предлагалось стать сырьевым придатком Великобритании, для этого даже закупочные цены повысили.
– Да уж, – более живо отозвался промышленники, – ловушка известная, ан с давних пор на неё попадаются. Отказались?
– Конфедерация с Вашингтоном воевала из-за нежелания оставаться сырьевой колонией. Та же история – сперва всеми силами помогли развиться сельскому хозяйству Юга, а затем сговорились и ввели закупочные цены в разы ниже рыночных. Товары для южных штатов продавали с наценкой, порой в разы более высокой. Для надёжности таможенными барьерами сии несправедливости подкрепили, назвав возмутившихся людей мятежниками.
– Знакомо, – пробормотал Хлудов, явно имея в виду что-то домашнее, – слыхивал, у вас ткацкие фабрики десятками строятся? Не будет такого, что вложившись в расширение и понадеявшись на ваш хлопок, окажусь без оного?
– Земли так же осваиваются, куда более скоро, – возразил консул, – такая гонка не один десяток лет продлится. Да и политику никто не отменял – благоволение Российской Империи дорого нам, на одну только Францию полагаться опасно. Экономические реверансы подобного рода крепят российских граждан к Конфедерации лучше, чем гвоздями.
– Вы откровенны, консул, – Хлудов посмотрел Фокадану прямо в глаза.
– С дельцом-то? – Улыбнулся тот, – признанным лучшим в своём деле?
Промышленник молча кивнул, приняв ответ. В самом деле, юлить можно с отпрыском дворянского рода, решившим вложить выкупные деньги[70], пока окончательно не растратил. В таком разговоре без звонких фраз не обойтись, а здесь-то… два дельца встретились.
Встреча с Хлудовым и достигнутые предварительно договорённости оказались очень к месту. Герасим Иванович в среде московских промышленников имеет непререкаемый авторитет и если уж такой человек начал сотрудничать с КША, дело верное!
Хлудов проводил гостя взглядом, но сам уходить из трактира не спешил. Кузьма, зная привычки постоянного посетителя, молча сменил стол, обновив закуски.
– Вдовец, – пробормотал купец, – недурственно… хорошая партия может быть, очень хорошая… Небеден, связи опять же… но социалист! Мда…
Переписка с Александром Вторым стала для попаданца аналогом экстремального спорта. Подсказать что-то для развития России, но при этом не продемонстрировать слишком много странных знаний. Задача непростая, время от времени прорывалось что-нибудь этакое, потому ответы приходилось читать и перечитывать по многу раз, выискивая возможные ляпы.
