Алексей Александрович тем временем разошёлся, превратив и без того завиральный рассказ в откровенные байки. Одёрнуть такого рассказчика чревато, но и выставлять себя на посмешище Фокадан не собирался. А слушают громогласного Великого Князя уже не только ближайшие свитские, но как бы не собравшиеся…
Попаданец начал слушать моряка вместе с остальными, чуточку утрированно округляя глаза и покачивая головой в наиболее драматических моментах – так, будто речь шла о ком-то постороннем. Светская публика всегда умела замечать такие жесты и оценила ход консула.
Гости улыбались, а кое-кто и откровенно посмеивался. Простоватый моряк принимал это за счёт умений рассказчика и всё больше распалялся. Наконец, он повернулся и заметил мимику Фокадана. Несколько секунд он молчал, а потом захохотал – до слёз.
– Знатно вы подловили меня, консул!
Засмеялись и остальные, неловкий момент разрешён. С сего дня Фокадан признали человеком, умеющим себя вести в Высшем Обществе. Не свой, ни в коем случае не свой… но не признать умений человека, способного уйти от обид двух Великих Князей и не унизиться самому… это многого стоит.
– Ангард[110]! – Скомандовал Семёнов и мужчины начали сходить на фехтовальной дорожке, покачивая кончиками клинков. Делая обманные плавные движения, на секунды взрывались фейерверком приёмов, перемещаясь с невероятной скоростью, и снова почти замирая, покачиваясь кобрами перед атакой.
– Недурно, – сказал Алекс, – закончив поединок и снимая маску, – очень интересная манера поединка.
– Кавалерист, – отозвался гвардеец, – сами понимаете, это накладывает свой отпечаток.
– Может быть… но бы скорее поставил на то, что вы шахматист.
– Угадали, – засмеялся ротмистр, – грешен!
– Мой секретарь схожую манеру имеет, – пояснил консул, – в университете на математика учился. Своеобразный склад ума.
Обменявшись любезностями, разошлись – случайные по сути люди, встретившиеся в фехтовальном манеже Зимнего дворца. По праздничному времени манеж пустовал, народ занят всё больше визитами, не до тренировок.
– Генерал! – Раздался знакомый зычный голос, и на пороге возник Алексей Александрович, – вот вы где, голубчик!
Натянув на лицо любезную улыбку (получилось не сразу, судя по сочувственному смешку фехтмейстера), попаданец поспешил к другу.
Пусть презирает Великого Князя, но нельзя не признать, что человек он полезный. Ленив, откровенно неумён, путает государственный карман с личным, некомпетентен… всё так. Но при этом – особа царских кровей и что особо важно – при власти.
Всего несколько дней прошло с того момента, когда князь решил считать Фокадана другом и пожалуйста – артиллерийские заводы в Конфедерации получили контракт! Собственные заводы Российской Империи не справляются с масштабным перевооружением, заказ от морского министерства на сумму с шестью нолями должен был уйти во Францию. Алекс перехватил его в последний момент – нагло, просто выиграв в карты.
А всего-то – правильная компания моряков с весомыми эполетами и ещё более весомыми связями. Так что дружба с командиром Морского Гвардейского Экипажа обещает быть крепкой и длительной.
– Я тебя по всему дворцу ищу, – путая Ты и Вы, вещал князь, – хорошо, подсказали. Здесь тебя в последнюю очередь догадался бы искать!
– Выяснить, кто именно меня сдал и по возможности устроить гадость, – мелькнуло у попаданца. Подавив непрошенные мысли, начал слушать Алексея Александровича, всячески показывая интерес.
– … да сегодня и заходи! – Великий Князь огляделся как плохой шпион и сказал гулким шёпотом, наклонившись зачем-то:
– Оно конечно пост, но тебе-то можно, а мы отмолим!
– Внедрение проходит успешно.
Встреча с императором выдалась аккурат за два дня до Рождества. Самодержец выглядел неважно, да и настроение скверное, чего он и не думал скрывать.
– Рады? – Без обиняков начал он, едва консул вошёл в кабинет императора.
– Нисколько, – уловил попаданец невысказанные слова, садясь в кресло без приглашений, – любая революция, даже если она и оборачивается благом народа, сперва проходит стадию разрушительную.
– Даже? – Ухватился император за слова.
– Ваше Величество, – с укоризной протянул Фокадан, – я никогда не скрывал, что считаю революцию крайней формой протеста. Последовательная, поступательная эволюция – вот основная идея моих выступлений. Французская Революция, многими недоумками почитаемая за идеал, обернулась большой кровью сперва для Франции, а затем и для всей Европы. Народ же французский лучше жить не стал, да и идеалы равенства и братства остались всё больше на бумаге.
– Прошу простить, – вздохнул Александр, – неделя выдалась очень уж неприятной. Пару раз сорвался на близких, что мне никак не свойственно.
– Понимаю.
Алекс действительно понимал императора и отчасти сочувствовал. Человек пытается что-то сделать для страны, это можно только приветствовать.
