Правда, людям давно уже наплевать на чужие планы, если это только не сулит какой-либо выгоды лично им. А как уже было указано — напрасно! В этом быстро меняющемся мире все труднее разобрать, что, кому и где сулит. И как могут оказаться таинственно связаны незнакомые, не имеющие ничего общего и даже ни разу в жизни не видавшие друг друга люди. Но больше всего седовласого господина в пассажирском кресле порой волнует его место в этой истории. Действительно ли он — бесстрашный нарратор в Стране чудес, инициатор дэддрайверов? Ему открыты границы между светом и тьмой, и он видел главное — как ослепителен, безжалостен и всемогущ Свет, встающий за самым сердцем Тьмы. Но...
(так ли это?)
Светящиеся змейки сбегают по драгоценным граням забытого кристалла. И в короткие мгновения его все еще пытается атаковать град вопросов. Быстрых, смущающих, почти стыдливых.
Тот, второй, сосущий без конца большой палец левой руки, судя по всему, умирает, но его, седовласого пассажира ждет самая важная и самая страшная встреча в жизни. Но
(почему он так уверен?) чем она будет? Чем станет эта встреча — призом или гибелью? Или его используют как предмет, чей срок годности выработался, высосут без остатка
(как тот, второй, хватается за свой внутриутробный палец) и выбросят на свалку, как сгоревший, рехнувшийся механизм, которому в предсмертной агонии пригрезился странный дримлэнд, где он был всесилен и абсолютно свободен?
Седовласый господин усмехается, и снова его взгляд становится совсем шальным и совсем безумным. Он знает, откуда у него эти мысли,
(все успокоится, и уже ничто его не смутит, не взволнует, едва появится мотылек, едва он окажется дома, в лоне Великой Матери) и откуда в эйфорию, ставшую тканью его существования, проскальзывают эти тревожные, смущающие вопросы. Это тот — второй, сосущий палец, отравляет его ядом своей болезни. Тот, второй, — другой.
А его, конечно же, ждет приз. Чем еще может стать эта, хоть и пугающая, но томительно предвосхищаемая встреча с Ней? Грозной, великолепной и безумной, сотворившей все из самое себя, хищной, всегда страждущей оплодотворения, рождения и всегда готовой поглотить? Она пробуждается сейчас в самом сердце Страны чудес, где обретала покой, — смерть Неба, Бога-отца, зовет ее. И она пробудится, едва обретет целостность, едва сбежавший мальчик войдет в нее, вкусит, отведает и станет есть Ее хлеб.
