В период мирового экономического кризиса в 1929–1934 гг. для русской школы вновь наступили тяжелые времена. В этот период американский комитет профессора Уиттимора и РЗГК в Париже практически прекратили финансирование русского школьного дела. Школы остались на содержании болгарского правительства. Общее сокращение государственных расходов привело к сокращению сети русских школ. Болгарские власти не могли отпускать дополнительные средства на их поддержание. Из числа финансируемых школ была исключена англо-русская гимназия в Варне, закрыт русский дом в Тырново, в 1932 г. закрыта гимназия в г. Пещера. В 1932 г. осталось две русские гимназии в Шумене и Софии, четыре начальные школы с детскими садами в Софии, Варне, Пернике и Бургасе. Возможности эмигрантских организаций влиять на политику правительства в отношении русских школ сузились еще больше после 1934 г., когда Болгария установила отношения с СССР. В 1934 г. были закрыты Шуменская русская гимназия и детские интернаты в Варне и Бургасе. Уменьшилось число учителей и их зарплата. Таким образом, в 1934–1935 гг. правительство выделило средства только на Софийскую гимназию, одну прогимназию, четыре начальные школы и четыре детских дома.
Как уже ранее упоминалось, страны, до 1918 г. входившие в состав Российской империи, отличались от других стран русского рассеяния тем, что значительную часть населения в них составляла русская диаспора, пополнившаяся беженцами. Несмотря на то что там существовало большое число русских школ всех видов и ступеней, а правовое положение русского национального меньшинства было закреплено в международных договорах и поставлено под контроль Лиги Наций, положение русской школы изменилось к худшему. Дети-эмигранты могли бы посещать уже имевшиеся русские учебные заведения, без необходимости создания новых, тем не менее этого не произошло. Более того, сокращалось число учебных заведений, которые возникли еще до революции. Особенно быстро разрушалась сеть русских школьных учреждений в Бессарабии и Польше.
Особое беспокойство вызывало положение русских школ в Бессарабии, которая с 1918 г. входила в состав Румынии. В 1921 г. численность русских беженцев достигала всего 8000 человек[44]. Тем не менее почти все русские учебные заведения были практически сразу закрыты. В оставшихся вводилось преподавание на румынском языке. Отказавшиеся принять румынское гражданство русские учителя подлежали увольнению со службы. К середине 1920-х гг. в Бессарабии существовало лишь несколько частных школ для русских детей, но политика правительства, требовавшего их ежегодной перерегистрации, была направлена в целом и на их закрытие. С 1921 г. окончившие русские частные школы не имели права поступать в румынские вузы. Вопрос о положении русской школы в Бессарабии встал настолько серьезно, что обсуждался на закрытом заседании 2-го педагогического съезда в Праге. В документах заседания было записано: «Румынское правительство, пользуясь беззащитностью русского населения Бессарабии, в своих правительственных актах и распоряжениях действует так, как будто русской национальности в Бессарабии вовсе не существует»[45].
Сложным было положение русских учебных заведений и в Польше. Число русских эмигрантов резко уменьшалось по сравнению с 1920–1921 гг. и составляло 60 800 человек[46]. Процесс разрушения русской школы в Польше, где имелось несколько сотен разного типа школ, также начался сразу после получения Польшей самостоятельности. Русским школам предлагалось перейти на польский язык преподавания, оставив русский отдельным учебным предметом. Отсутствие польского гражданства у русских педагогов не позволяло многим из них заниматься преподавательской деятельностью не только в правительственных школах, но и в частных. При этом получение гражданства было связано с большими трудностями, поскольку требовалось доказать свое право быть гражданином Польши даже в случаях, если русские люди всю жизнь проживали на этой территории. Тем, кто не имел гражданства, требовалось ежегодно подтверждать свое право на преподавание. В среднем русский учитель в Польше получал в два-три раза меньше своего коллеги, польского преподавателя, даже если его педагогический стаж составлял более 25 лет. Проф. Д. М. Сокольцов в статье «Замечательная статистика», опубликованной в газете «Русский голос» от 3 октября 1926 г., указал, что из 140 000 русских детей в русской школе обучалось 2600, т. е. всего 1,7 %. Это означало, что из 100 русских детей только двое посещали русскую национальную школу. Если в 1922 г. в Польше существовало 33 средних и десять начальных школ, то в 1925 г. их было соответственно только десять средних и пять или шесть начальных. Из чего проф. Сокольцов сделал вывод: «Не знаю, найдется ли хоть одна другая страна, не считая Румынии, где положение русской школы совсем нетерпимо, где русская школа так бы плохо себя чувствовала, как здесь»[47].
