Добротные доспехи позволили Валохэ продержаться несколько дольше своих людей. Он бился совней, а когда её древко, не выдержав, сломалось, тайчи выхватил булаву. Но он успел нанести лишь один удар, когда чьё-то копьё пронзило его спину насквозь, пробив доспехи и укрытое ими тело.
Вскоре отборные багатуры, которых вёл сам Бохорул, ворвались верхом на своих конях внутрь крепости. Они окончательно подавили сопротивление защитников Цемеза, буквально сметя всех, кто осмелился встать у них на пути. Орхаи и коттеры кололи и рубили всех, кто попадался под руку. Иные из ченжеров, в надежде спастись поднимали руки, но тут же замертво падали под безжалостными ударами свирепых мстителей.
– Всю шестипалую нечисть добить! – жестко приказал хан.– Коней, быков и верблюдов гоните в наш стан. А затем спалите здесь всё…
Резня и разрушения продолжались до самого рассвета. Утром лучи восходящего солнца осветили дымящиеся руины, между которыми были навалены кучи трупов. В утреннем небе вились стервятники, предвкушавшие обильное пиршество. На площади перед развалинами казарм стояла воткнутая в землю длинная пика с насаженной на неё головой тайчи Валохэ. Его мёртвые глаза слепо взирали на то, что некогда было пограничной заставой Империи Феникса.
* * *
Войско отдыхало после ночной битвы в своём лагере. Усталые воины лежали вповалку. Не спали лишь караульные на постах, да бредившие раненые, возле которых хлопотал шаман Эренцен и двое его помощников, так и не сомкнувшие глаз всю прошедшую ночь. Кроме них в стане не спал ещё один человек. Это был хан Бохорул. Он сидел на войлочной кошме, устремив свой взор в синеющую даль. Прохладный утренний ветерок шевелил волосы на голове.
Хан думал о том, что не возьмёт себе добычу с этого похода. Большую часть своей доли он отдаст сиротам и вдовам тех, кто пал в бою. Пусть слава о щедрости хана орхай-менгулов летит по степи. Это привлечёт к нему удальцов не только в его родном племени, но даже из коттерских родов. Ну, а ему лично достаточно того, что он выполнил долг перед небом и духами предков. Он отомстил за Байрэ, Джучибера и Белтугая.
Добыча, которую захватили в Цемезе, взволновала многих. Бохорул вспомнил, как опьянённый только что одержанной победой нойон Амбалай, размахивая саблей, звал его идти дальше на земли ченжеров. Ему пришлось обещать, что он подумает над этим предложением.
Хан понимал, что ченжеры не простят им разгрома Цемеза. Будет война, и может даже более страшная и жестокая, чем прежде. Пока что они столкнулись лишь с союзниками империи и с малой частью её войск. Что будет дальше известно только вечному небу, да светоносному Мизирту.
Солнце поднялось над землёй на высоту одного копья, когда лагерь ожил. Угар вчерашней победы выветрился из большинства голов. К хану постепенно собирались нойоны и другие военачальники, дабы обсудить, как им поступить дальше.
– Нам нельзя здесь надолго задерживаться,– угрюмо проговорил нойон Наранген.
– Почему это? – Амбалай резко повернул к нему своё широкоскулое лицо.
– Рано или поздно сюда придёт латная конница ченжеров. Гихек со своими головорезами может поддержать их. После того, как мы побили его соплеменников, разве можно ему доверять?
– Цакхары уже узнали нашу силу. Узнают и ченжеры,– возразил Моянчур. Несколько одобрительных возгласов поддержали ханского зятя.– Слава о нашей победе летит впереди нас, сея страх в сердцах и душах врагов. И потому, нам надо идти вперёд и бить их, пока они не очухались…
– Верно сказано! – поддержал ханского зятя кто-то из молодых нойонов. Но Наранген лишь упрямо мотнул головой.
– Это было раньше. А теперь каждый тарбаган, каждая мышь в степи знают, что мы напали на шестипалых. Неужто ты думаешь, что они беспечно сидят, сложа руки, и ждут, когда мы появимся под стенами их городов?
– Ну, а ты, нойон коттеров как считаешь? – Бохорул обратился к Арведу, молча слушавшего разговор орхай-менгульских нойонов.
Арвед не торопился с ответом. Он обдумывал свое положение. Падение Цемеза и так принесло достаточно славы всем участникам этого похода. Захваченная добыча окупит все затраты. Это не нищих гейров обирать. Дальнейший поход представлялся делом рискованным, а ему следовало вернуться в Баргу живым и невредимым. Особенно теперь, когда его основной соперник – Джучибер – мёртв. Вряд ли, кто из нойонов и старейшин племени сильно огорчаться, если и он не вернётся. Особенно Укэту.
– Думаю, что нойон Наранген прав,– наконец вымолвил Арвед.– Месть свершилась. Добычи и славы взяли достаточно. Сегодня Рысь-Прародительница и вечное небо благосклонны к нам, а что будет завтра, могут сказать лишь шаманы да ведающие пути неба. Не стоит испытывать судьбу. Надо возвращаться в родные курени.
Почти половина военачальников с усмешкой слушала слова Арведа.
