Больной почти все время был без сознания. Температура у него была очень высокой. Иногда он вскакивал с кровати, порываясь бежать, кричал и плакал. Чаще всего бредил.
Так прошло шесть суток. Все это время Софья Михайловна старалась избегать остальных сестер: боялась их вопросов. Закончив смену, спешила укрыться в своей комнате. Только Шуле она иногда рассказывала о больном из четырнадцатой палаты. И от Терезы Шуля слышала о нем и заинтересовалась судьбой бедняги-караима.
На седьмой день вечером, когда Софья Михайловна вошла в кабинет, чтобы получить у Терезы указания на ночь, той на месте не оказалось. Софья решила заглянуть сначала в четырнадцатую палату. Больной лежал в кровати, чуть приподняв голову, и пил из рук Терезы.
- Кризис позади, - улыбнулась ей сестра ж вышла в коридор. - Будет жить... Будем надеяться, что через неделю уже сможет встать с постели, глаза ее блестели радостью. Помолчав, добавила:
- Я никому не давала входить к нему, сама за ним ухаживала. Сестра Тереза пожала Софье руку и вышла легкой походкой, высокая, стройная, одетая в черное монашеское платье. Софья осталась стоять, глядя на дверь, за которой скрылась монахиня.
Теперь ей стало ясно, что ее тайна известна этой сестре. И как будто камень свалился с ее души. Стены больницы сделались ей близкими и дорогими, и даже ночная работа не удручала, а доставляла ей удовольствие. Легко бегала от кровати к кровати, помогая больным. Закончив обход, она вернулась в четырнадцатую палату.
Больной лежал с открытыми глазами. Щеки у него высохли, лицо как восковая маска. Черные глаза глубоко запали, но в них уже светится жизнь.
"Зачем я мучаю его вопросами?" - упрекнула себя в душе Софья.
- Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?
- Сестра, если хочешь помочь мне, попроси врача, чтобы оставил меня здесь, в больнице, пока... пока не встану на ноги.
Назавтра Софья нашла в четырнадцатой палате еще одного больного. Разговоры прекратились.
Шли дни. Анатолий начал вставать с постели. С трудом передвигал ноги. Приходилось ему держаться за край кровати. Как-то утром, после работы, Софья решила зайти в столовую перекусить. Там она нашла сестру Терезу, Викте и еще нескольких работников больницы.
- Не понимаю, чего доктор Квятковский так долго возится с больным из четырнадцатой палаты, - спросила одна. - Он уже выздоровел и может уйти.
- Потому что тот не литовец. Не могу понять, как наше правительство оставило во главе отделения врача-поляка, - откликнулась Викте своим визгливым голосом.
- А чем мешает вам врач-поляк? - мягко спросила Тереза. - Разве поляк не христианин?
- Верно, но на высоких постах должны теперь в Вильно находиться только литовцы. Вильно, к вашему сведению, столица Литвы. И вообще, кто этот Хаким? Хаким... Что это за фамилия? Может быть, и он поляк? - продолжала Викте, с враждебной насмешкой глядя Терезе в лицо.
- Нет, он караим, - спокойно ответила монахиня.
- Караим?.. Что это за караим? Никогда не слыхала о таком народе. Может, еврей? Недаром ведь за ним ходит русская, - задела Викте Софью.
- Больной Анатолий Хаким не еврей. Караимы - это потомки татар, которых Витольд привел из Крыма в Вильно и поселил в Троках,- продолжала объяснять Тереза. - Я слышала это от караимского хахама. У них своя вера... А вот ты хвастаешься, что ты христианка, католичка, и хочешь выбросить из больницы человека, который еще не стоит на ногах.
- Нет, тут что-то есть, - стояла на своем Викте, - не зря вы обе ходите за ним.
Софья почувствовала, что кровь отлила у нее от лица, и поспешила выйти.
- Сестра Софья, вас доктор Квятковский зовет.
Софья Михайловна вошла в кабинет начальника отделения.
Он встал и плотно закрыл за ней дверь.
- Садитесь, сестра, - указал ей на стул.
- Спасибо, доктор. Что-нибудь случилось?
- Пока ничего. Однако может случиться. Я хотел поговорить с вами по одному деликатному вопросу.
- Слушаю, доктор ?
- Это по поводу больного Анатолия Хакима. Он не может больше оставаться в больнице. И идти ему некуда. Я надеюсь, вы меня понимаете.
- Да, доктор.
- Я хочу поселить его на несколько дней в вашей комнате. Надеюсь, он не очень помешает.
Софья молчала. Неожиданное предложение испугало ее.
- Я понимаю, сестра, что это причинит вам трудности. Но нужно спасать человека. Вашей дочери придется поухаживать за ним. Скажем, что Оните плохо себя чувствует и взяла больничный.
- Доктор, - начала было Софья и запнулась. "Что скажет Викте?"мелькнула в голове мысль. Однако она промолчала.
Вечером Анатолий перебрался из палаты в комнату Софьи. Сестра Тереза рассказала в столовой, что у Софьи временно забрали комнату, поскольку она нужна для больных. У Анатолия Хакима после тифа обнаружилось осложнение на сердце, и ему нужно находиться под наблюдением врача. Викте пробормотала что-то себе под нос, и на том дело кончилось.
Софье было нелегко. Не стало своего угла, где бы она могла отдохнуть. После тяжелой ночной работы она шла вздремнуть в чей-нибудь кабинет, а затем возвращалась в свою комнату. Оните ночью спала в кабинете сестры, а днем ухаживала за Анатолием.
