Шедшие сзади пары подтолкнули Шулю в спину. Оглянувшись, девочка увидела, что Шмулнк идет вслед за ней.
Из открытых ворот выехала машина и загородила дорогу. Колонна девочек остановилась. Шуля заметила, что и мальчик тоже остановился.
— Нет! Это, несомненно, Шмулик, и он идет за мной.
Повернувшись, она увидела, что мальчик вытащил из кармана полоску бумаги, насыпал на нее махорки и свернул цыгарку — совсем как взрослый. Затаив дыхание, Шуля следила за каждым его движением.
Мальчик закурил цыгарку, подошел поближе к рядам девочек, и, торопливо глянув Шуле в лицо, как бы невзначай уронил на тротуар коробок спичек. Затем он быстрыми шагами прошел вперед и исчез в боковой улочке. Шуля вытащила ногу из туфля, который был ей чуть великоват, и остановилась, чтобы снова надеть его. Наклонившись, она подняла спичечный коробок и сунула его в карман платья. Спустя несколько минут она уже стояла в воротах монастыря. Какое-то внутреннее чувство заставило ее еще раз оглянутся назад. В воротах одного из домов стоял Шмулик и провожал взглядом девочек, входивших во двор монастыря.
С бьющимся от нетерпения сердцем Шуля побежала в туалет и открыла коробок. Внутри на донышке было написано карандашом:
«Жду тебя в 10 вечера. Приходи».
В десять вечера… В десять… Шуля знала, что у нее нет никакой возможности выйти в это время за ворота монастыря. Они запираются в девять. И если даже она сможет выйти, то как вернуться? Однако она должна встретиться со Шмуликом, должна поговорить с ним!
Мозг Шули лихорадочно работал. С трудом она заставила себя съесть обед, чтобы не привлекать внимания соседок по столу.
Она решила, что в восемь часов она выскользнет из монастыря, пойдет в больницу, в которой она работает — повод для этого всегда можно найти, и в десять будет стоять на месте встречи.
Но где оно, это место? Она медленно пойдет по улице. Наверняка, он где-нибудь будет ждать…
В половине десятого Шуля уже шагала по улице погруженного во мрак города. Впервые с тех пор, что она попала в монастырь, находится она так поздно на пустой улице.
Навстречу медленно шагал полицейский. Бросил на нее мимолетный взгляд и прошел дальше. Вот уже и монастырь высится перед нею.
Ее охватил страх: неужели ей только показалось? Может, Шмулик вообще не придет? А может, попался?
— Шуля! — услышала она вдруг голос позади. — Не оглядывайся, не смотри на меня. Иди к развалинам.
Это был голос Шмулика. Она бы узнала его из сотни других голосов. Вся дрожа от волнения, свернула Шуля в боковую улочку. Там был целый ряд разрушенных во время бомбежки домов.
Приблизившись ко второму дому, Шуля заметила, как в развалины нырнула человеческая фигура. Она отпрянула, охваченная страхом: а вдруг кто-то следит за ней?
— Сюда, Шуля, сюда, — услышала она голос Шмулика. Секунду оба без слов стояли друг против друга, а потом, зарыдав, крепко обнялись. Шмулик гладил волосы девочки. Он не мог сказать ни слова.
Охваченная радостью встречи, Шуля не заметила мужчины, молча смотревшего на них.
— Да это же моя сестра милосердия Оните! — услышала вдруг Шуля радостный возглас из тьмы развалин.
Не успела она оглянуться, как очутилась в крепких объятиях Анатолия Хакима.
Что произошло со Шмуликом после того, Как партизаны подобрали его на опушке леса?
Глотнув водки, которую ему протянул один из парней, Шмулик заснул глубоким сном. Когда проснулся, обнаружил, что лежит в бревенчатой землянке. В центре землянки стояла железная бочка, распространявшая вокруг себя жар. Сквозь маленькую дверцу в бочке был виден пылающий огонь. «Партизанская печка», — улыбнулся мальчик счастливой улыбкой, глядя на скачущие по полу красные отблески.
Блаженное тепло распространилось по всему телу. После тяжелых месяцев, проведенных в деревне, он наслаждался теперь теплом и покоем.
Сначала он боялся пошевелить рукой или ногой, чтобы не растаял чудесный сон и он не оказался один-одиношенек под студеным зимним небом. Однако чем больше он осматривался вокруг, тем крепче становилась уверенность, что это не сон и не привидение. Осторожно вытащил он из-под тулупа руку и дотронулся до стены. Самая настоящая, реальная стена. Сосновое бревно, можно даже отколупнуть с него ногтями кору. А вот и окошко, правда, совсем крошечное — форточка, но и сквозь него проникает внутрь свет. Глаза ищут вход в землянку.
Сбоку от крошечной форточки Шмулик рассмотрел несколько земляных ступеней, ведущих вверх, но входа так и не увидел.
Усталость овладела им, и он снова уснул.
— Эй, парень, сколько же ты собираешься спать? Партизанка не для сонь! — вдруг услышал он над собой насмешливый голос.
Шмулик проснулся, открыл глаза и рывком сел на постели.
— Чего испугался? Ты что — трус? Перед Шмуликом стоял тот самый усатый смуглолицый парень, которого товарищи называли «Толик».
— Как дела, милок, — ласково спросил он. — Ну, успел отдохнуть малость? Вот я принес тебе обед.
Он протянул Шмулику жестяной походный котелок, полный густых щей, в которых плавали куски мяса. Улыбаясь, он смотрел на мальчика, поглощавшего еду е голодной жадностью.
