Вскоре добрались до молодого бора. Среди деревьев торчали обрубленные пни. Деревья были низкие, и сквозь реденькие верхушки была видна лента реки в долине. Луна там и сям посеребрила темно-серую поверхность воды. Спокойное течение реки иногда. нарушалось всплеском волн, тут же стихавшим.
По цепочке шепотом передали команду пригнуться. И вдруг осветительные ракеты — сначала красная, а за ней зеленая — рассекли небо и рассыпались массой искр над самыми их головами. Неподалеку послышались шаги и голоса немцев.
— Ложись!
Ребята прижались к земле. Ракеты взлетали одна за другой. Возбужденные глаза блестят в темноте, в ушах звенит от напряженного вслушивания.
Тихо. Вот упала шишка с дерева. Крикнула ночная птица. Раздался выстрел, еще один… Сердце гулко бьется, дыхание замирает.
— Ползком назад! — раздается шепот. Спустя полчаса они вернулись в лес. Здесь можно распрямить усталую спину. Еще полчаса ходьбы и — отдых. Все лежат на обочине дороги, задрав ноги кверху.
Уже известно, что произошло: возле моста — усиленный немецкий патруль. Заметил ли он партизан? А может, кто-то видел их, когда они шли, и донес? Что делать? Вернуться в лагерь, не выполнив задания?
Анатолий, командир группы, мрачнеет. Он представил себе насмешливые глаза Кольки, командира второго взвода в роте Ивана Петровича. Колька не любил евреев и радовался каждой их неудаче. К тому же он завидовал Анатолию: на счету еврея было шесть взорванных поездов, тогда как на его счету только четыре. На сложные операции командир Иван Петрович посылает взвод Анатолия в сам часто идет с ним. Как же теперь вернуться с пустыми руками?
— Товарищ командир, — прервал его размышления Гедалья, — выйдем к реке, переплывем ее и взорвем мост с другой стороны.
Партизаны насторожились: дело опасное. На том берегу реки можно наткнуться на другого врага. Там действуют банды белополяков, воюющие как с немцами, так и с русскими, а в жестокости по отношению к евреям не уступающие немцам.
Анатолий промолчал.
— Товарищ командир, — продолжал Гедалья, — все отделение не нужно. Я могу и еще двое. Маленькой группе легче проскользнуть.
Анатолий по-прежнему молчал. Слышал ли он вообще слова Гедальи?
Звезды побледнели. Ночь коротка. Еще немного, и займется заря. Тогда уже нельзя будет двинуться. Где провести день? Нет здесь удобного места. В лесу оставаться нельзя — продовольствие кончилось. Партизаны смотрят на командира, ждут его решения.
— Пойдем втроем, — говорит Алешка, — Гедалья, Ошер и я. Пойдешь с нами? — подтолкнул он локтем в бок Ошера.
— Отстань от меня, морда! — выругал его Ошер. — Иди, иди… Не терпится тебе на тот свет! — Однако все знали: как только Гедалья поднимется. Ошер и Алешка непременно пойдут вслед за ним.
— Говоришь, знаешь эти места хорошо? поднял Анатолий глаза на Гедалью.
— Отец мой тут много разъезжал и меня с собой брал в каникулы.
— Река тут глубокая?
— Я знаю брод неподалеку.
— Пошли, — вскочил на ноги Анатолий.
— Вот-вот рассветет, — заметил кто-то вполголоса.
— Ничего, небо покрыто тучами.
— Дождь пойдет.
— Еще лучше.
Спустя несколько минут, послышались раскаты грома, сначала далеко, потом над самой головой. Партизаны шли быстро. То и дело вспыхивала молния, освещая на мгновение темное небо. Деревья скрипели и стонали, как раненые звери. Ветер все усиливался, идти было трудно. Еще секунда, и хлынул ливень. Не успели парни спрятаться под деревьями, как промокли до нитки, в сапогах было полно воды. Только плечи и спина еще оставались сухими. Сквозь полушубки вода не проникала.
— Разверзлись хляби небесные, — проворчал Ошер.
Усталые и дрожащие от холода, добрались они до реки. Гедалья поднял над головой свой пулемет и первым вошел в воду. Остальные последовали за ним.
Противоположный берег был высокий, Гедалья шел вдоль насыпи, все молча шагали за ним.
— Тол подмок, — тревожится Васька, — взорвется ли?
Один изгиб реки, другой — и перед ними мост. Рядом размеренным шагом прошли двое с автоматами: это охрана. Пройдет несколько десятков метров — и возвращается назад.
Скоро рассвет. А пока над головой темное небо, ни звездочки.
— Ложись! — шепотом скомандовал Анатолий. Отдав последние указания, он вместе с Гедальёй, Ошером и Алешкой пополз к мосту.
— Товарищ командир, и меня возьмите! — взмолился Васька.
— Ладно, ползи!
Гедалья и Ошер установили пулемет в конце насыпи, напротив моста. Анатолий и Алешка приступили к делу. Затаив дыхание, следил Шмулик за руками Анатолия. Вот в бруски тола, похожие на куски желтого мыла, детонатор. Алешка привязал к предохранителю шнур и протянул его к насыпи. Все соскользнули вниз, отползли подальше и прижались к мокрой земле.
Секунды напряженного ожидания. В ушах звенит от пронзительной тишины ночи. Кровь стучит в висках…
