Мы вошли в помещение и на секунду остановились. Передо мной был обычный космический морг, ничего такого особенного, о чём бы стоило упомянуть. Если вы видали такие помещения прежде, то считайте, что вы их видели все. Комната-шкаф, очень узкая — понятно почему, во-первых, потому, что половина объема «съедена» морозильными камерами, а во-вторых, потому, что в узком помещении проще кантовать труп, меньше напрягаться надо, особенно в условиях искусственной силы тяжести, превышающей земную на десять процентов. Прямо в центре морга — специфический, хорошо узнаваемый стол, который ни с чем невозможно перепутать, золотой, со стоком, наподобие ванны, только не настолько глубокий. На стене, противоположной входу — девять морозильных ячеек в три ряда по три в ряду. У дальней стены — транспортные носилки с магнитным подвесом точно такие же, как и в обычном процедурном кабинете. Но по давней традиции «Роскосмоса» для покойников всё предусматривается своё, в том числе и носилки.
Все мы некоторое время таращились в стерильную пустоту морга, пока я, наконец, не потянул Илону за рукав:
— Чего ждёте? Выигрыша в лотерее?
— Это не мой отсек, — выдавила Илона. — Это всё хозяйство Людмилы… Я тут… не хозяйка… в смысле.
Она осеклась. Я понял, что Илона теряет самообладание и явно находится на грани срыва. В общем-то, я её понимал, цинизм врачей обычно сильно преувеличивают, а уж космические врачи — это вообще врачи наполовину. Покосившись в сторону Королёва, я понял, что командир тоже не в лучшей форме — он был бледен, покусывал губы, его расфокусированный взгляд блуждал в пространстве и не составляло труда заметить, что человек, общем, находился явно не в своей тарелке. Я понял, что действовать придётся мне и притом в одиночку.
Буквально в пять шагов подойдя к противоположной стене, я дёрнул на себя ручку люка, запиравшей морозильную камеру №1. Тут же голубым огоньком осветился дисплей на люке и весело замигал транспарант: «аккредитация».
— Вадим, тут требуется пароль! — я уже стал уставать от калейдоскопа сегодняшних событий и почувствовал, что хочу поскорее закончить это подзатянувшееся шоу. — Свяжись с центральным постом, пусть дистанционно откроют все ячейки…
Мне было слышно, как за спиной забубнил командир: «помещение морга в медотсеке красного коридора… открыть принудительно… да, отменить аккредитацию… да, подтверждаю… я уже сказал, да!»
Я почувствовал, что ко мне подошла и беззвучно встала рядом Илона. По-видимому, она преодолела минутную слабость и совершенно спокойно проговорила:
— Может, всё-таки, вызвать Людмилу по громкой связи?
— У меня нет привычки разговаривать с покойниками по громкой связи.- едва я проговорил это, как синхронно щёлкнули девять замков и все девять люков чуть приоткрылись.
Я стал открывать каждый из них — внутри загоралась ярко-голубая подсветка и из камеры отчётливо тянуло холодом. Первая… Вторая… Третья… Я чуть нагнулся, чтобы удобнее было заглядывать в камеры среднего ряда… Четвёртая… Пятая…
В пятой камере я увидел ступни, обутые в лёгкие и тонкие тапочки-«балетки», и ноги в форменном комбинезоне, уходящие куда-то в пугающий зев синей трубы. Дёрнув лоток на себя, я отступил на шаг — лоток выдвинулся из холодильной камеры метра на полтора, этого оказалось вполне достаточно, чтобы понять, чьё же именно тело на нём лежит.
— Вот это да! — малоосмысленно бормотнул Королёв, по-прежнему стоявший у входа.
— Господи, да что же у нас тут происходит?! — эхом отозвалась Илона Нефёдова.
Наверное, что-то должен был сказать и я, но ничего подходящего этой ситуации мозг выдать не мог. Я тупо смотрел на тело Людмилы Акчуриной с невероятно вывернутой к правому плечу головой, и в голове стучала глупейшая мысль: «Ну вот и встретились, ну вот и встретились, а ты — опоздал, а ты — опоздал! ну вот и встретились!»
Как-то неожиданно и резко накатила апатия и крайняя усталость. Вдруг я понял, что у меня чудовищно болит голова и, вообще-то, мне позарез надо послать сообщение на Землю. Слишком много разного приключилось за последние часы и генерал Панчишин должен быть поставлен в известность обо всём. Причём, желательно до моей собственной смерти!
— Вадим, кто у нас начальник медико-биологической части? — спросил я командира, оторвав на секунду взгляд от трупа Акчуриной. — Кажется, Капленко?
— Да, Ольга Капленко. — ответил Королёв.
— Пригласи её сюда и поручи провести вскрытие тела Людмилы Акчуриной вместе с Илоной Нефедовой. — я ещё секунду поразмыслил над тем, следует ли продолжить фразу. — Результаты мне в «личный кабинет» через двенадцать часов. Видеозапись с электронными подписями Капленко и Нефёдовой, удостоверяющими её аутентичность, перегнать на Землю… без сокращений, изменений форматов и остановок записи… ну, вы знаете процедуру…
Я покосился на Илону. Та не сразу поняла, что от неё требуется, потом, вздрогнув, подняла на меня глаза и кивнула:
— Разумеется, я знаю процедуру и порядок оформления сопровождающей документации!
— Отлично. А я пойду спать, — я повернулся к выходу и вот тут Вадим Королёв меня по-настоящему удивил.
