– Ну, это понятно, – сказал Виктор. – Кажется, Шопенгауэр это так сформулировал: «Молодые видят жизнь как бесконечное будущее, а старые – как очень короткое прошлое». Что-то в этом есть…
– Я вообще не представляю, кем буду через десять лет, – произнесла моя сестра, зачарованно глядя на огонь.
– Это нормально, Саш, – успокаивающе ответила Ирина, – это и есть главное свойство молодости – спонтанность и непредсказуемость. Как по мне, глупо требовать от вас в семнадцать лет определяться с планами на жизнь – естественно, все может еще сто раз поменяться…
– Всем бы таких родителей, – одобрительно отозвался Вэл.
– Тебя же твои не особо обременяют вроде? – спросил Виктор. – Ника говорила, что ты не учишься…
– У нас были определенные конфронтации на эту тему. – Парень дипломатично ушел от подробного ответа и приложился к вэйпу.
Солнце давно скатилось за деревья, вокруг сгустились плотные и уже достаточно темные сумерки, пульсирующий свет и тепло, порождаемые костром, создавали уютную атмосферу, а треск сгорающих дров дарил какое-то спокойное безмятежное чувство. Несколько минут все просто молча наслаждались обстановкой. Моя жена и Правый в беседах не участвовали, предпочитая оставаться слушателями, Ника также была не очень активна.
– Я, когда универ вспоминаю, – начала Ирина, – не могу отделаться от мысли, что все это как будто вчера было… И в то же время – уже полжизни назад, получается… В общем, быстро время идет – наслаждайтесь молодостью, она не навсегда.
– Стараемся, мам, – ответила Ника с улыбкой.
Довольно долго мы все сидели у костра. Виктор рассказывал истории из своего студенчества и вместе с Ириной рассуждал на тему юности. Подростки больше слушали, чем говорили, периодически отходя в палатку и возвращаясь с новой порцией колы в стаканчиках. Попросив у двоюродной сестры глоток, я проверил свою гипотезу и оказался прав: в напитке ощущался отчетливый ромовый привкус. Наигранно подняв брови, я вернул колу Саше, та, слегка ухмыльнувшись, пожала плечами. В ходе беседы подростки рассказали несколько страшных историй, так называемых крипипаст, в темноте, на природе и при свете костра прозвучавших очень атмосферно и действительно немного пугающе. Сюжет в большинстве этих рассказов разворачивался в современных мегаполисах и был тем или иным образом связан с глобальной Сетью. Виктор заметил, что подобные истории являются чем-то вроде эволюционировавших пионерских страшилок – юношеского фольклора, пересказываемого детьми друг другу в советское время и преподносящегося (как и сегодняшняя крипипаста) как произошедшие на самом деле события. Сравнение мне понравилось. После этого Ирина рассказала одну из страшных историй из своего детства, очень артистично понизив голос и расставляя паузы по ходу повествования. Подростки, к моему удивлению, слушали внимательно и, судя хотя бы по виду Правого (до этого точившего ножом какую-то деревяшку, а теперь замершего и увлеченного страшилкой), были глубоко погружены в сюжет.
Затем Ирина долго и задумчиво рассуждала о культе потребления, перекочевавшем со временем в Сеть.
Около одиннадцати некоторые из присутствовавших отправились спать, а уже ближе к полуночи у костра остались только я, Вэл и Саша. Посидев еще минут пятнадцать и допив колу, моя двоюродная сестра также отправилась в палатку, правда, пообещав вернуться. Судя по свету в палатке подростков, Правый и Ника еще не ложились.
– Ну, что там у тебя с Буквами? – спросил Вэл, перемешивая горящие поленья длинной палкой.
– Никак не могу выйти на контакт.
– В общем, – парень прекратил ворошить костер и хитро взглянул на меня, – давай начистоту. Ты ведь ни хрена не знаешь?
– Если по-честному, то да, ни хрена.
– А откуда у тебя вообще хоть какая-то информация о Буквах?
Я несколько секунд сидел в раздумьях – рассказывать или нет то, каким образом это случилось. Все-таки изначально я планировал сохранить свое расследование в тайне и даже не собирался вставлять это в публикации, а поэтому любое посвящение чужака в это дело было крайне нежелательным. Однако, прикинув, что Вэл, скорее всего, и так в курсе, я решился и рассказал парню о том, как заметил на последнем фото Киры отправную точку, а дальше просто «разматывал клубок».
– Неплохо, Шерлок, – сказал он мне без особого энтузиазма.
– Так что, ты расскажешь мне немного больше или нет?
– Да не особо я хочу тебе че-то рассказывать, честно говоря…
– Твое право, конечно. Можешь хотя бы сказать, как на Буквы выйти? Может, нюансы какие-то есть?
– Тебе это зачем? – спросил Вэл, вновь начав передвигать горящие дрова и смотря при этом на пламя.
– Пожалуй, – я снова ненадолго задумался, – хочу узнать, о чем это все вообще. Чисто для себя.
– Я понял, что хочешь. А зачем?
