На улице совсем стемнело и теперь всё уже не казалось таким радужным, как утром, когда мы обсуждали наши планы. И, хотя Марков всё ещё продвигал тему с Сочи, уверенности в голосе не было никакой. Нереалистичные предложения сыпались со всех сторон, все спорили, никто никого не слушал, мы устали и совсем запутались.
И тут, молчавший всё это время Амелин, неожиданно подал голос:
— Вас поймают через два-три дня.
— Чего это ты каркаешь? — сердито одернул его Герасимов.
— Вы слишком много дергаетесь и светитесь. Вон, за один день, сколько всего успели наворотить. Люди, когда реально хотят исчезнуть, они берут и просто растворяются.
— Как это растворяются? — не понял Петров.
Я тоже вся обратилась в слух, потому что темноте кузова лиц было не разглядеть, а к вечно спорящим голосам примешивалось яростное шуршание пакетов, оберток и дружное жевание.
— В мире растворяются, сливаются с естественным жизненным потоком мироздания, — глубокомысленно ответил Амелин.
Я была уверена, что в этот момент он хитро улыбался.
— Чушь какая, — серьёзно отозвался Якушин. — Я просто хотел уехать. Вот и всё. Лишь бы не выслушивать каждый день упреки за то, что я не делал и к чему не имею никакого отношения.
— Если мы резко не исчезнем, то нас быстро вернут домой, — еле проговорил Амелин, давясь кашлем. — Знаю я про такое. Слышал. Ничего, конечно, нам не будет. Никого не посадят и не привлекут. Но душу вытрясут и мозги вынут.
— Всё равно не понимаю, как это можно раствориться, — Петров явно заинтересовался этим вопросом.
— Просто представь, был человек, был и раз, его нет. Ничего вокруг не изменилось, просто он взял и пропал. Думаешь, такого не бывает? — сказал Амелин.
— Где пропал? — не унимался Петров.
— Ты что? — в голосе Амелина вновь послышалась улыбка. — Это же все с детского сада знают, Герасимов точно должен помнить:
Якушин измученно застонал:
— Я больше не могу этого слушать. Пойду.
Он распахнул дверь и выпрыгнул из машины. Свет от стоявших вдоль пешеходной дорожки фонарей выхватил из темноты наши озабоченные лица.
— Ты куда? — крикнул ему вслед Петров.
— Пойду, исчезну, — отозвался тот на ходу, набросил капюшон и, действительно, точно растворился в легком, только-только начинающемся снегопаде.
Прошел час, потом полтора, в машине сильно похолодало, особенно сзади, а Якушин не возвращался. Кто-то даже предположил, что он решил нас бросить, но его спортивная сумка тут же нашлась, и беспочвенные подозрения отпали.
Дозвониться ему тоже не получилось, из-за снегопада связь была очень плохая.
Так что снова пришлось отправиться на поиски. Только теперь наоборот, мы с Марковым искали Якушина.
Двинулись по дорожке вдоль ограды парка в сторону, где виднелась оживленная улица, а Петров и Настя отправились по перпендикулярной дороге.
Быстро миновав пугающий парк и оставив позади невысокий кирпичный домик, с припаркованными возле него машинами скорой помощи, мы вскоре дошли до перекрестка с современными зданиями, напоминающими торговые центры, и остановились напротив вывески Сбербанка, не понимая, куда идти дальше. Даже не догадываясь, что могло прийти Якушину в голову.
И тут из припаркованной возле Сбера грязной восьмерки шустро выскочил парень, перебежал дорогу и подошел к нам. Обычный провинциальный парень, до боли напоминающий гопника. В плоской кепочке, лёгкой кожаной куртке и спортивных штанах.
— О, привет! — кивнул он Маркову. — А мы тебя везде ищем.
Марков задумался.
— Вы, наверное, ошиблись.
— Не. Мы не ошиблись, — парень мерзко улыбнулся, передний зуб был у него сломан.
Следом из машины вылез его товарищ, такого же неприятного вида, только в узкой черной шапочке, натянутой до глаз.
— Ну, чё? Он? — крикнул тот.
— Он, он, — подтвердил тот, что в кепке, обнимая Маркова за плечи.
Марков поёжился и попытался снять руку, но парень быстро обхватил его за шею и сжал так, что чуть очки не свалились.
— Эй, ты чего? — подала я голос. — Мы вообще не местные.
— Давайте-ка в машинку шагайте, — распорядился парень.
Тот, что в шапке, тоже подошел к нам.
— Сейчас сделаем так: вы спокойно, без всякого шухера, идете с нами, мы просто немного поболтаем и потом вас отпустим. А будете шум поднимать, вам же это боком выйдет.
— Да, — поддержал тот, который в кепке. — Просто поговорим. Очень важный разговор.
Исчезновение Якушина и сложившаяся ситуация в моём сознании моментально переплелись в нечто общее. И я отчего-то твердо решила, что говорить они собираются именно о нем.
— Идем, — кивнула я Маркову, хотя под ложечкой неприятно посасывало.
Марков досадливо поджал губы, но пошел.
