К тому же космические корабли арнис были практически неуязвимы, но в основу этого была положена не сверхмощная броня, а энергетическая силовая защита, которая требовала бешенного расхода энергии. Он не знал какими бывают другие термоядерные реакторы, но те, которые уже умел делать, могли служить по семь тысяч лет кряду и давали энергии намного больше, чем всё чубайсовское РАО ЕЭС России. Многое из того, что Стос узнал, было ему известно уже к середине лета и потому самым мучительным переживанием для него стала гибель подводной лодки "Курск" и то что он, будучи привязанным к Лулуаной, не мог ничем помочь погибающим морякам-подводникам.
Если бы не она, он смог бы погрузиться на дно Баренцева моря и войти внутрь подводной лодки, провести ребят к спасательной капсуле и поднять её наверх даже в том случае, если бы она не смогла всплыть самостоятельно. В крайнем случае он смог бы просто превратить этих парней в Ихтиандров и вывести наружу, в открытое море, а там будь что будет. Но, увы, этим он мог убить Лулуаной, так как она, в отличие от него, не была водолазом-глубоководником. Она вообще ещё не была готова к подобным операциям и поэтому он был вынужден смотреть каждый день телевизор и мечтать о том, что ребят всё-таки спасут.
Хотя, честно говоря, уже с первых же дней после того, как всему миру стало известно о катастрофе, он прекрасно понимал то, что спасти их мог только он или сам Господь Бог. Поэтому он так и страдал от собственного бессилия. Злобы к Лулуаной он не испытывал, ведь она была ни в чём не виновата, как, собственно говоря, и он сам. Истинными виновниками были те штабные гниды, которые окопались в арбатском военном округе, да, ещё вся эта кремлевская сволота, разорившая флот, ну и еще, пожалуй, вся та показуха, которой всегда гробили флот, ведь ему с первой же минуты было понятно, что лодка гробанулась не случайно, а из-за этих учений.
Ему, как моряку, было просто непонятно как адмиралов угораздило задействовать подводный крейсер на таких малых глубинах, где он мог безопасно ходить только в надводном положении. Это ведь была не какая-то там "Щука" или "Малютка", а боевой корабль специального назначения, выход в море которого должен обставляться так, словно это был выезд президента из Кремля. Президента он тоже возненавидел, но уже не как человека, прилюдно облажавшегося, а вообще, как символ любого государства планеты Земля, ведь точно так же он возненавидел все власти и все государства в целом, хотя был гражданином всего лишь одного из них.
Пожалуй, только после этого события он понял, что на Сиспиле всеми делами заправляет точно такие же плуты, как и на Земле. Ему, вдруг, обрыдли все правители разом, что российские, что американские, что все прочие и он видел выход только в одном, — начать не спеша искать и находить приличных, честных людей и постепенно переделывать их, чтобы они, в один прекрасный момент, когда их станет много, смогли объявить всему Человечеству кто они такие и куда зовут людей планеты Земля.
Всё действительно было очень просто, ведь будущему человеко-арнису не нужны были железные дороги и атомные электростанции, корабли и шахты, банки и большая часть промышленности. Всё, что ему требовалось, так это чистая планета с возрождённой биосферой и космические корабли, чтобы долететь до других планет их галактики, которая, со слов Тевиойна, практически не имела разумных существ и была пригодна для колонизации. Так что человеко-арнисам было куда лететь и где поселиться, чтобы жить с комфортом.
Впрочем, не всё было так грустно. Дела у Резины и Изи с каждым днем шли лучше и лучше. Их "Здым" уже стал известной и очень популярной рок-группой, а цифровой рок сделался явлением столь значительным, что у него даже находились подражатели. Кое-кто уже поехал по стране и выдавал себя за них, лабая под фанеру. Их песни вовсю звучали на радио, а клипы крутили по телевидению и Резине пришлось дать немало интервью. Порой их ругали, клеймили позором и нехорошими словами, порой восторгались, но истинным мерилом их успеха было то, что компакты раскупались весьма бойко, а концерты никогда не проходили при пустых залах.
В начале лета группа выезжала на четыре недели в Израиль и там привлекла к себе внимание тем, что Ольхон и Ульта пели свои песни на иврите, английском и бурятском, что очень поразило тамошнюю публику. Хотя в Тель-Авиве и Хайфе они выступали только в ночных клубах, туда ломились, по большей части, одни только натуральные евреи, а не русскоговорящее невесть что, неизвестно как попавшее в эту древнюю страну. И всё благодаря тому, что Медико, довольно сносно говорившая на иврите сама, привлекла к этому делу одну свою подругу, бывшую истинным знатоком этого древнего, красивого языка, на котором так лихо объяснялись в любви молоденьким красоткам великие иудейские цари.
