О, это было настоящее чудо, — высокая, стройная и полностью обнаженная девушка с очень красивым лицом с синими глазами, пышной грудью, сердоликово-розовым, полупрозрачным телом, внутри которого тлели золотые и малиновые искры и иссиня черными, роскошными волосами, лежавшая перед ним на широкой, просторной кровати. Пейри, а это, разумеется, была именно она, сняла с себя свой энергетический скафандр и придала энергиду своего тела столь сложную и красивую форму. Она лежала на пышном ложе, улыбалась коралловыми губами и манила его к себе рукой.
Стос, глубоко вздохнув, быстро сбросил с себя одежду и бросился к Пейри так, словно он вновь стал тем юным ленинградским пареньком, на которого в Риге положила глаз одна прелестная, молоденькая латышка, решившая показать ему, тогда ещё пятнадцатилетнему кандидату в мастера спорта по плаванию, что в жизни есть нечто куда более увлекательное и приятное, чем выигрывать соревнования. К слову сказать то, что он в нарушение режима провел в её постели всю ночь и так и не смог уснуть, не помешало ему на следующий день занять первое место на чемпионате страны по плаванию среди юношей, но его ужаснуло то, что Инга этому была вовсе не рада и ушла из бассейна вместе с его соперником, которого он сделал тогда на целых два корпуса, словно лягушонка в пруду.
Теперь спортивные победы и поражения его уже не волновали, но всё равно, быстро взобравшись на кровать, он с такой робостью прикоснулся к прохладному бедру девушки-арнисы, словно перед ним была Инга. Та же отважно двинулась к нему навстречу и обняла сильными руками за шею, тихонечко смеясь. Стос, почувствовав материальное прикосновение арнисы, осмелел и, обнимая её за плечи и талию, тесно прижал эту волшебную девушку к своему мускулистому, горячему телу со смуглой, загорелой кожей. Пейри засмеялась громче и он, нежно целуя её прохладное лицо, сказал:
— Девочка моя, забудь о том, что ты сказала однажды моей маленькой Лулу. Ты никогда не будешь её сестрой потому, что очень скоро станешь моей любовницей, дорогая. Господи, так кто же вы такие, арнисы? Вы ведь можете иметь такие прекрасные тела, Пейри, которые способны сразить любого мужчину наповал, а вместо этого превращаетесь в эти дурацкие малиновые лепёшки. Боже, как же мне приятно лежать рядом с тобой.
Арниса засмеялась еще громче и сказала:
— Но, Стос, ведь я могу быть такой всего лишь несколько десятков минут. Для поддержания такой формы я вынуждена расходовать очень много энергии и если не превращусь опять в лепёшку, то уже очень скоро мои силы просто иссякнут, дорогой, и я растаю, словно снег на горячем песке. Ты же ведь не хочешь этого, мой могучий герой? Как же ты прекрасен…
Стос обвил ноги девушки своими и погружаясь в её прохладное, энергидовое тело своим мужским естеством, излучая биоэнергию всем своим белковым телом, громко воскликнул:
— О, Пейри, сладкая моя Пейри, не беспокойся, сейчас я наполню тебя энергией до самых краев!
Вместе с биоэнергией он стал вливать в арнису свой энергид человеко-арниса и Пейри, задрожав всем телом, громко застонала. Всё то, о чём она узнала из отчёта Лулуаной Торол, оказалось чистой правдой, люди, эти самые удивительные существа во всей Вселенной, действительно могли питать арнис своей живительной энергией так, как это не мог делать даже золотой Люст, солнце Сиспилы. Ничего подобного она никогда ещё не ощущала за всю свою семисотлетнюю жизнь, хотя и повидала многое. За каких-то несколько минут она получила от этого землянина столько питающей энергии, что могла теперь поддерживать нынешнюю форму хоть десять часов подряд. Однако, Лулу уже сделала свое черное дело и потому она шепнула:
— Стос, ты действительно подобен термоядерному реактору, нет, самому Люсту, дорогой. Ничего подобного я никогда ещё не испытывала и весь мой энергид уже сгустился чуть ли не до состояния жидкого тела, но, все-таки, я хочу хотя бы один единственный раз в жизни испытать оргазм. Твоя Лулу в своём отчёте сказала, что для того, чтобы описать это ощущение нужно быть каким-то поэтом, да, к тому же ещё и гениальным. Пойми, дорогой, именно поэтому я и хочу стать девушкой, такой же человеко-арнисой, как и Лулуаной Торол.
Стос, продолжая вливать в Пейри свою энергию, сказал:
— Моя сердоликовая девочка, я ведь не настолько туп, чтобы не понять этого. Пойми же, Пейри, всё что я тебе только что сказал, просто вырвалось у меня прямо из сердца потому, что я ещё никогда в своей жизни не встречал такой красивой, совершенно неземной девушки. Теперь, дорогая, тебе придется быть такой девушкой до тех пор, пока я не наберу достаточно много протоплазмы, чтобы приступить к творению. А на это, скажу я тебе, уйдет не менее двенадцати этих ваших малых циклов, которые мы, земляне, называем сутками.
