Матвей широко открыл рот и стал запихивать в себя энергид обеими руками, но никаких усилий ему прилагать даже не пришлось. Энергид и без того проскочил в его горло прохладной струйкой и вскоре то искусственное разумное существо из энергида стало приставать к нему с расспросами. Несколько минут мужчина хлопал глазами, а потом шепотом спросил:
— Стос, что мне делать? Она просит дать ей имя.
— Ну, так дай ей его. — Насмешливым голосом откликнулся Стос — Это теперь твоё второе я, а не моё. Кстати, Матвей, это ведь уже навсегда, а не на год или два.
— Как навсегда? — Ошарашено хлопая глазами спросил бывший вор в законе — До конца жизни что ли?
— Ты знаешь, я как-то размышлял на эту тему, Матвей. — Задумчиво ответил ему Стос выкручивая баранку влево, отчего его космический джип принялся облетать громадный корабль, стоящий внутри грота, по кругу — В общем у меня вышло так, что теперь я запросто смогу прожит где-то два, два с половиной миллиона лет. Ты, представь себе тоже. Если не веришь, то посмотри на свои руки, старый бандюган.
Матвей посмотрел на свои руки, с которых он свёл несколько татуировок, и, вытаращив от удивления глаза, воскликнул:
— Ёрш твою медь! Вот это да! Слушай, Милка, да, ты же у меня лучше любого косметолога. Вот моя Иришка обрадуется, что ты мне так чисто руки отмыла от моей прежней глупости. — С улыбкой глядя на Стоса, он сказал — Послушай, браток, а может быть ну его, этот твой райский остров? Тебе же хочется поскорее над тем болотом, в котором я когда-то прятался, полетать. А на твой остров я как-нибудь потом вместе с Иринкой и детворой слетаю. Так что давай не будем с этим заморачиваться.
Стос охотно согласился и передал управление джипом Моне. Тот был всё-таки куда более опытным пилотом, чем он, а потому уже через полтора часа они летели над большим болотом в ста пятидесяти верстах от Инты. Того лагеря, в котором когда-то в восьмидесятые годы мотал свой третий срок вор-домушник Виктор Грибов, уже не было. Его закрыли ещё в девяностые годы из-за того, что весь лес рядом с ним был вырублен. Да, и был это не самый обустроенный лагерь из всех тех, которые имелись в системе ГУИНа. Зато болото, лежащее в сорока километрах от лагеря, никуда не делось. Теперь Матвей уже не удивился, когда они полетели над болотом так, словно не сидели в джипе, а парили в воздухе на одних только его креслах. Хотя снаружи стояло абсолютная темень, небо было затянуто густыми тучами и с него срывался первый колючий снежок, он видел всё вокруг на несколько километров так, словно это был ясный день, хотя и без солнца на небе, а потому ни одна ёлка не отбрасывала тени. Вскоре Матвей, увидев приметную елку без верхушки, сказал:
