От него исходила какая-то мощная, добрая сила, волна тепла, уважения и заботы, что так нечасто встречается теперь у людей. А еще она, вдруг, почувствовала, что её всю пронизывает горячая волна желания, о котором она давно уже забыла и теперь так была поражена этому, что даже застонала. Этот мужчина почти ничего не делал, чтобы возбудить в ней страсть и, все-таки, с каждой минутой её тело разгоралось всё жарче и жарче, а желание стало просто невыносимым и она, не в силах больше сдерживать себя, боясь потревожить покой этого большого мужчины, затеявшего с ней какую-то странную любовную игру, стала сжимать его напряженную плоть своими сильными бедрами, прижимаясь к ней горячим, влажным лоном и мечтая только об одном, слиться с ним поскорее.
Для Стоса же эти минуты показались часами, хотя он и не сказал бы, что они неприятны. Просто в нем, очень скоро, поднялась такая волна желания, что он был уже готов взорваться от напряжения. Эллис сразу поняла это и стала медленно напрягать и расслаблять свои ноги, отчего в голове у него тотчас застучало, как в кузне. Да, к тому же он чувствовал, как сильно увлажнилась девушка и какими горячими сделались её шелковистые бедра и в тот момент, когда он уже был готов сделать решительный шаг к тому, чтобы перейти от слов к делу, Лулуаной снова напомнила о себе и взволнованно сказала:
— Стасик, я понимаю, что вам обоим не терпится наброситься друг на друга, но подожди, не спеши. У меня для тебя есть одно неприятное известия. Эллис тяжело больна.
— Чем? — Коротко и тихо спросил он.
Слава Богу, что частое дыхание Эллис к этому моменту стало хриплым и таким прерывистым, что она ничего не расслышала, так как ей тоже уже стало совсем невмоготу. Лулу, помолчав несколько секунд, ответила:
— У неё рак печени, Стасик, и опухоль уже довольно велика. Меньше, чем была у тебя когда-то, но и это тоже угрожает её жизни самым серьёзным образом. В остальном её организм полностью меня удовлетворяет, но вот с этой раковой опухолью точно нужно что-то срочно делать.
Сердце у Стоса всё так и сжалось от ужаса, ведь рак печени очень поганая штука и он практически неизлечим. Вроде бы на определенной стадии ещё могла помочь пересадка печени, но, кажется, всё это было из области чудес. Изо всех сил стараясь сохранить эрекцию, чтобы Эллис, которая уже начала стонать и грызть его плечо, ничего не почувствовала, он отвернулся от неё и ещё тище шепнул Лулуаной:
— Чем ты можешь ей помочь?
Арниса не стала выпендриваться и тотчас ответила:
— Я могу излечить её точно так же, как и тебя, но для этого мне нужно войти в её тело как раз в области печени. Это чуть ниже её ребер. Ты должен вскрыть для этого её оболочку, сделав надрез длиной сантиметров пять или шесть. Твою оболочку я легко вскрою изнутри. Ну, и потом ты должен будешь продержать Эллис на себе в полной неподвижности часов шесть, не менее. Правда, я не знаю, как ты сможешь объяснить ей всё, не рассказывая при этом обо мне.
— Зато я знаю. — Ответил арнисе Стос громким голосом.
О сексе и своем желании он забыл в ту же секунду и то упругое, пульсирующее тело, которое Эллис с силой сжимала у себя между ног, тотчас превратилось в нечто совершенно жалкое и дряблое. Она даже вздрогнула от этой метаморфозы и с испугом посмотрела Стосу в глаза. Тот, глядя на девушку с болью и состраданием, спросил у неё хриплым голосом:
— Эллис, как давно ты была у врача?
Девушка снова вздрогнула и глаза её быстро наполнились слезами. Отвернувшись в сторону, она отрывисто спросила:
— У какого? У венеролога?
— Нет, моя маленькая, нежная Эллис, у онколога.
Та упала лицом на его плечо и, всхлипнув судорожно и болезненно, ответила:
— Четыре дня назад, Стас. Он сказал, что у меня есть ещё пять месяцев, а потом будет поздно. Или ты думаешь, что я бросила МГИМО и стала безумно дорогой шлюхой только для того, чтобы не работать, как это делают все нормальные люди, а трахаться за бешенные деньги?
Взяв лицо Эллис в свои руки, Стос медленно приблизил её глаза к своим, стал нежно целовать подбородок и губы девушки, а затем очень тихо, но внятно, сказал ей:
